Загадочное убийство - Майкл Бакли

Мотылек подозрительно прищурилась.

— Честно говоря, ваше высочество принцесса, я не удивлюсь, если он снова появится у нас на пороге. — Сабрина отхлебнула еще напитка. — Его хлебом не корми, дай меня помучить.

Внезапно она почувствовала режущую боль в животе, такую сильную, что вся скрючилась. Дыхание перехватило, она судорожно ловила ртом воздух. Ноги подкосились, она рухнула на колени. Кубок с эликсиром упал на пол, жидкость вылилась.

— Мне плохо, Мотылек! — простонала Сабрина. — Позови мою бабушку.

— Думаешь, ты завладела его сердцем, дочь человеческая? Если и завладела, то ненадолго: я отнимаю его у тебя.

Сабрина покосилась на кубок. Неужели фея подмешала в эликсир отраву? В голове мутилось, боль была такой сильной, словно ее пырнули раскаленным ножом.

— Представляешь, какое я испытала унижение, когда Пак меня отверг? Представляешь, какие на меня бросали взгляды? На меня, без пяти минут царицу! Но я высоко держала голову и надеялась, что он передумает. Но он был лишен этой возможности: отец вышвырнул его вон из царства.

— Мне нужна помощь! — простонала Сабрина.

— Когда вы с ним вернулись, я подумала, что Оберон даст ему еще один шанс, но он отказался. Он сказал охранникам, что, как только Пак поправится, его надо будет выдворить. Мне нельзя было медлить. Стоило Паутинке зазеваться, я схватила его лекарскую сумку и приготовила смесь из растворов и порошков, налила ее в пузырек. На пиру было всё, что положено: еда, вино. Я дождалась, чтобы Паутинка прошел мимо меня с бокалом вина. Я знала, что он несет его царю. Паутинка был преданным слугой. Я отвлекла его и плеснула отраву в бокал. Спустя мгновения Оберон был уже мертв. Я не верила в свою удачу. Но потом вмешалась ты со своей семейкой, Пак избрал тебя своей защитницей! Новое унижение! Что ж, дочь человеческая, больше я не допущу, чтобы кто-то встал у меня на пути.

В животе у Сабрины снова резануло. В этот раз боль вскарабкалась по позвоночнику и добралась до самого мозга. Связно соображать она уже не могла, слабость не позволяла бороться за свою жизнь, даже позвать на помощь.

Ей показалось или в птичьей клетке кокон Пака действительно изменил форму?

— Паутинка расскажет всю правду, — пробормотала Сабрина.

— Не расскажет, ведь тебя там уже не будет, — напомнила ей фея. — Этот старый дурень Скрудж не сумеет вызвать даже дух собственной бабки. Я скажу твоей родне, что ты решила побыть здесь, пока Пак не проклюнется, а они будут охотиться за призраками. На тот случай, если Паутинке удастся выйти на связь в твое отсутствие, я приготовила достаточно эликсира: хватит и на всех твоих родственничков, и на Титанию, и на Горчичное Зерно.

До слуха Сабрины донесся резкий звук рвущейся ткани. Или ей только послышалось? Сосредоточиться становилось всё труднее.

— Теперь, при царе Паке, мы возродим Волшебное царство прямо здесь. Я уже нанесла на план большую часть Центрального парка. Мы прогоним людей и возведем достойный замок. А потом покажем остальным вечножителям, кто главный. Они еще будут нам кланяться!

Снова этот резкий звук. Откуда-то из-за спины Мотылька…

— Дальше наступит черед всего города. Из людей получатся хорошие рабы, — не унималась фея.

Сабрина приподняла тяжелые веки и увидела знакомую фигуру. Кто-то смотрел на нее, стоя позади Мотылька.

— Гримм, опять ты угодила в переделку? Клянусь, получай я хотя бы цент всякий раз, когда мне приходится вызволять тебя из беды, я бы разбогател!

— Пак! — простонала она.

— Ваше величество! — Фея обернулась. — Сейчас я объясню, что здесь про…

Но договорить она не успела. Пак поднес к губам дудочку и сыграл несколько нот. Рой крошечных эльфов влетел в окно, покрутился у пола и подхватил Сабрину.

— Что ты с ней сделала. Мотылек? Крошка фея покачала головой:

— Пойми, любовь моя, я сделала это ради нас! Пак заметил на полу кубок, поднял его и осторожно понюхал.

— Ты зашла слишком далеко. — И, обращаясь к своим светлячкам, он добавил: — Найдите Паутинку. Нам понадобятся его снадобья.

В ответ раздалось жужжание, и лицо Пака искази л ось от ужаса. — Мой отец?! Утвердительное жужжание.

— Тогда пусть половина из вас летит за моей матушкой, а другая половина сторожит принцессу.

Эльфы сделали, как им было велено. Сабрину они опустили прямиком на руки Паку, после чего полетели выполнять приказ. Пак подбежал к запертой двери. Его ноги превратились в слоновьи. Одного удара такой ножищи хватило, чтобы выбить дверь. В коридоре Сабрина успела оглянуться и увидеть фею Мотылька, барахтающуюся в искристом облаке.

Но ей было уже не до злобной феи: всё вокруг стало меркнуть. Она слышала уговоры Пака не засыпать, но где там! Она так устала! Ей требовалось одно — покой. Может, тогда боль отступит?

У нее начались видения — сон это или явь? Стоявший над ней Пак превратился в Титанию, та — в бабушку Рельду, бабушка — в Дафну, проливающую слезы. Не плачь, Дафна! Потом Дафна стала Канисом, Канис — Свинсоном, Свинсон — белокурой Бесс, а та — черной пустотой.

Сабрина очнулась в темноте. Нет, темнота была не кромешной: брезжил слабенький свет, словно бы сочащийся из-за стены комнаты, вернее, даже не комнаты, а каморки, кельи, тесной камеры… Она хотела потянуться и наткнулась на холодную влажную стену Что это?! Жидкость, похожая на омерзительный густой соус, доходила ей до груди. Ее охватила паника, она забилась, стала шарить руками по стене и нащупала шов. Рывок — и вот она, дыра! В дыру хлынул свет, Сабрина вскочила. Она вырвалась на свободу, к своей семье.

— В жизни не видел ничего отвратительнее, — сказал Пак. — Жаль, у меня не оказалось камеры!

Сабрина оглянулась на то, что только что было ее тюрьмой, и с трудом сдержала тошноту: оказалось, что еще минуту назад она барахталась внутри кокона. Бабушка Рельда и Оз бросились к ней и очистили от остатков гадкой слизи.

— Как самочувствие? — спросила ее бабушка.

— Отлично, только я никогда больше не стану есть баклажанов, — ответила Сабрина, косясь на ошметки кокона.

— Кокон вытянул из твоего организма яд, без него ты бы не поправилась, — объяснил Оз. — Если бы не он, отрава Мотылька тебя бы угробила.

— Она попыталась отравить тебя, как Оберона, — подхватила Дафна, обнимая сестру за шею. — Это эльфы-светлячки заставили ее сознаться.

— Она всё мне рассказала, — ответила Сабрина. — Она старалась произвести впечатление на Пака. Надеялась саму себя убедить, что они поженятся. Где она?

— Под арестом. Ею займется судья, надо только определить, кому можно доверить суд, — сказал Горчичное Зерно. — Матушка ждет, — сказал он с улыбкой брату.

— Долг превыше всего. — Пак, закатив глаза, вышел следом за Горчичным Зерном.

Бабушка, обнимая Сабрину, прослезилась.

— Прости меня, Сабрина! Если бы ты пострадала, я бы никогда себе этого не простила. Я должна была защитить тебя. Ты подверглась страшной опасности из-за моей оплошности.

— Ты не виновата, — возразила Сабрина. — Мы знали, какая фея Мотылек злющая, но где нам было знать, что она — убийца? Теперь надо допросить ее, пусть расскажет про "Алую Руку". Она многое может открыть. Вдруг она знает даже, кто похитил маму и папу, кто их околдовал?

Бабушка покачала головой:

— Она уже во всем созналась. К "Алой Руке" она не принадлежит.

9

Утром в сочельник Сабрина, Дафна, бабушка Рельда, мистер Канис, мистер Свинсон, Бесс, Горчичное Зерно, Пак, Титания, волшебник Оз и множество эльфов и фей стояли на пустынном берегу Гудзона. На воде у самого берега покачивалась лодка, выдолбленная из ствола огромного дерева. В лодке лежало тело царя Оберона. В его руках был длинный меч, он был одет в кожаные доспехи с изображением льва на груди.

Титания произнесла речь, в которой пожелала супругу легкого перехода в мир иной. Потом она положила ему на грудь красную розу, выращенную, по ее словам, на родине эльфов, и отошла в сторону. После нее заговорил Горчичное Зерно: он вспоминал отвагу отца в далеком прошлом, его борьбу за новое Волшебное царство в Америке. Рядом с красной розой матери он положил на грудь отца свою, белую. Потом наступила очередь Пака.

— Отец был сложным человеком, — начал Пак. — Он чтил традиции. Его вера была несгибаемой, но часто препятствовала новым начинаниям. Он желал нам добра, но не всегда знал, как этого добиться, и огорчался, когда мы с ним не соглашались. Теперь новый владыка Волшебного царства — я, значит, кровь его жива, дух его не угаснет.

Пак возложил отцу на грудь зеленую розу. Из толпы выступил великан-людоед и подал Паку факел. Погребальная лодка вспыхнула. Пак и его брат оттолкнули ее от берега. Течение быстро подхватило и понесло огненный саркофаг. Скоро он скрылся из глаз.