Полночная аллея - Рейчел Кейн

— Ты опоздала, — перевернув страницу, заявил он; Клер так растерялась, что не находила слов. — И не переживай из-за клетки. Эта мера предосторожности принята в твоих интересах, поскольку здесь нет Сэмюеля, чтобы охранять тебя.

Он перевернул еще одну страницу, но взгляд не скользил по строчкам; он лишь притворялся, что читает.

— Идея Амелии, — добавил Мирнин. — Не могу сказать, что одобряю ее.

— Мне очень жаль, — промямлила Клер, наконец вновь обретя способность говорить.

Мирнин пожал плечами, закрыл книгу и положил на груду рядом.

— Я уже и раньше сидел в клетке. И без сомнения, покину ее, как только появится твой защитник. Но не будем терять времени и продолжим наши занятия. Подвинь кресло поближе. Извини, что не встаю, но я немного выше, чем… — Он протянул руку и постучал по прутьям над головой. — По словам Амелии, ты теперь посещаешь более современные лекции.

Клер была рада отвлечься от неприятных мыслей о том, что он, словно зверь, сидит в клетке из-за нее. Она перечислила свои лекции и ответила на его вопросы, вызванные, судя по всему, смесью глубоких знаний и полного невежества. Он хорошо знал философию и биохимию, но не имел понятия о квантовой механике, так что пришлось объяснять ему основы этой науки.

— Мифы и легенды? — недоуменно переспросил он. — Зачем Амелия сочла нужным… ладно, неважно. Уверен, у нее есть свои резоны. Твое эссе?

Он протянул руку, и Клер достала из рюкзака компьютерную распечатку: шесть страниц через один интервал. Лучшее, на что она оказалась способна касательно истории предмета, который только-только начинала понимать.

— Прочту позже, — заявил он. — А книги, которые я дал тебе?

Клер достала из рюкзака и книги.

— Я прочла «Золотой трактат Гермеса» и «Золотую цепь Гомера».

— Поняла?

— Если честно — нет.

— Это потому, что алхимия очень замкнутая область знаний. Вроде масонства… сейчас еще есть масоны?

Клер кивнула, и на лице Мирнина отразилось облегчение.

— Это хорошо. Было бы поистине ужасно, если бы их не существовало. Что касается алхимии, то я могу научить тебя разбираться в устных и письменных шифрах, но для меня важнее, чтобы ты изучала механику, а не философию. Ты понимаешь описанные в этих книгах методы сооружения печи для обжига?

— Думаю, да. Но разве вы не можете просто заказать нужное? Или купить?

Серебряным кольцом на правой руке Мирнин постучал по прутьям решетки; послышался металлический звон.

— Ни то ни другое неприемлемо. Современные дети глупцы, рабы чужого труда, полностью несамостоятельные. Но ты такой не станешь. Ты будешь учиться не только использовать орудия и инструменты, но и создавать их.

— Вы хотите, чтобы я стала инженером?

— Разве это не обычная вещь для изучающих физику — уметь решать подобного рода прикладные задачи?

— Но вы же не потребуете от меня работать с наковальней и самой изготавливать разные отвертки? — Она в сомнении смотрела на него.

— Отличная идея! — Мирнин улыбнулся. — Непременно ее обдумаю. А теперь я хочу провести небольшой эксперимент. Ты готова?

«Конечно нет», — подумала Клер, но вслух ответила:

— Да, сэр.

— Отодвинь вон ту этажерку.

Он указал на сооружение, угрожающе накренившееся под тяжестью книг, которое, казалось, в любой момент могло рухнуть.

Клер сомневалась, что оно выдержит, если начать его перемещать, однако этажерка оказалась крепче, чем выглядела. Отодвинув ее в сторону, Клер, к своему удивлению, обнаружила маленькую арочную дверь, запертую на большой железный замок в форме сердца.

— Отопри его. — Мирнин снова взял книгу, которую отложил при появлении Клер, и принялся листать ее.

— А где ключ?

— Понятия не имею. — Казалось, ее вопросы раздражают его. — Поищи вокруг.

— Здесь? — Клер недоуменно огляделась.

Откуда, спрашивается, начинать? Вокруг громоздились сплошные книжные завалы, наполовину выдвинутые ящики, мусор и вообще непонятно что — одним словом, никакого порядка.

— Не могли бы вы дать мне хоть какую-то подсказку?

— Дал бы, если бы помнил. — Голос Мирнина звучал сухо и одновременно печально.

Уголком глаза она взглянула на него: он снова закрыл книгу и с озадаченным видом уставился куда-то в пространство.

— Клер?

— Да?

Она выдвинула первый ящик рядом с дверью: там валялись пыльные бутылки без этикеток да паук поспешно удирал в темные глубины. Поморщившись, Клер задвинула ящик.

— Можешь объяснить мне, почему я в клетке? — спросил Мирнин странно спокойным тоном, но определенно с каким-то подтекстом.

Клер продолжала просматривать ящики, не глядя на своего безумного учителя.

— Терпеть не могу клетки. В них со мной происходило много плохого.

— Амелия считает, что какое-то время вы должны провести в ней. Припоминаете?

— Нет. — Сейчас в его голосе звучало сожаление. — Мне хотелось бы выбраться отсюда. Может, отопрешь дверцу? Пожалуйста.

— Нет. У меня нет…

«Ключей», хотела она сказать — вот только кольцо с ключами лежало прямо перед ней, наполовину скрытое за накренившейся стопкой разрозненных желтоватых страниц. На нем было три ключа. Один, большой и железный, по виду явно подходил к замку в форме сердца, тому, что на двери за этажеркой. Второй выглядел поновее, но таким же большим и тяжелым; наверное, от клетки Мирнина. Третий ключ — маленький, изящный, серебристого цвета — походил на те, какими запирают дневники и чемоданы.

Клер попыталась бесшумно подвинуть находку к себе, но Мирнин, конечно, услышал. Встав из своего угла, он подошел к передней части клетки и вцепился в прутья.

— Замечательно! Клер, пожалуйста, открой дверь. Сидя в клетке, я не сумею показать тебе, что нужно делать.

Господи, она не могла смотреть на него, просто не могла!

— Я не должна. — Она выбрала большой железный ключ, на ощупь холодный, грубый и очень старый. — Вы ведь хотели, чтобы я открыла вон ту дверь, верно?

— Клер, посмотри на меня. — Его голос звучал так печально! Он сжал прутья решетки, и его кольцо звякнуло. — Клер, пожалуйста.

Отвернувшись от него, она вставила ключ в замок в форме сердца.

— Клер, не открывай эту дверь!

— Вы же велели мне!

— Не делай этого! — Мирнин принялся трясти прутья клетки. — Это моя дверь! Мое спасение! Иди сюда и освободи меня! Немедленно!

Она посмотрела на часы: до заката оставался еще по крайней мере час или чуть больше. Майкл пока не в состоянии покинуть машину.

— Не могу. Мне очень жаль.

Звук, который издал Мирнин, заставил ее порадоваться тому, что она на другом конце комнаты. Она никогда не слышала львиного рыка, но, наверное, голос ярости дикого животного звучит примерно так. Ее уверенность поколебалась. Закрыв глаза, она постаралась не вслушиваться. Теперь Мирнин говорил на языке, которого она не знала; это походило на нескончаемый злобный поток непонятных слов.