Интрижка - Мелани Морган

Барбара поцеловала его в лоб и ласково погладила по щеке.

— Ты не один, — прошептала она. — Я с тобой.

И ему действительно стало легче. Он обрел именно то успокоение, которое способна дать любящая женщина измученному страданиями близкому ей человеку.

Томас поднял голову, огляделся и еще раз произнес ее имя. Теперь в его голосе, нарушившем тишину кухни, звучали иные интонации.

— Барбара, — повторял он снова и снова, словно впервые в жизни услышал это имя и словно вдруг увидел мир совершенно другими глазами. — Барбара…

— Я здесь, — отозвалась она, расстегивая пуговицу на его рубашке, потом другую.

Томас вздрогнул. И Барбара подумала, что сейчас он остановит ее. Но он нежно коснулся пальцев молодой женщины, пристально глядя ей в глаза, словно желая проникнуть в самые тайные ее помыслы.

И он увидел то, что хотел увидеть. Окрыленный Томас прильнул к ее губам — осторожно, словно спрашивая, хорошо ли Барбаре с ним. Нравится ли ей это.

Да, да, да! Говорили губы молодой женщины, ее язык, руки, все тело. Поцелуй Томаса стал настойчивее, жаднее, и, чтобы утолить его голод, она откинулась на подушки.

— Я хочу гладить тебя, хочу сорвать с тебя одежду, — исступленно прошептал Томас.

В ответ Барбара начала расстегивать запонки на манжетах его рубашки. Ему показалось, что прошла вечность, прежде чем его руки вновь стали свободными и он смог гладить шею и плечи молодой женщины.

И снова в его глазах возник немой вопрос: хочется ли ей большего? В ответ Барбара порывисто расстегнула и сняла с себя черный кружевной лифчик.

— Шелк, — прошептал Томас, проводя дрожащей рукой по груди Барбары. — Чистый шелк. — Затем его губы повторили путь, который только что проделала рука.

Каждое прикосновение, каждый поцелуй достигал цели. Тепло его губ, страсть во взгляде, интимная близость тела возбуждали Барбару, рождая в ней почти болезненное желание принадлежать этому мужчине.

Она боялась даже дышать, чтобы ненароком не спугнуть волшебство момента. Но невольно застонала, когда рука мужчины коснулась самых интимных ее мест.

— Да, — ответила она на последний незаданный вопрос, притягивая Томаса к себе. — Да, я хочу гладить тебя. Я хочу сорвать с тебя одежду…

Медленно и нежно они предались обоюдным ласкам, стараясь угадать и удовлетворить желания друг друга. Они купались в радости, поднимаясь все выше и выше к вершине наслаждения, пока жаркий всплеск эмоций не заставил их позабыть обо всем на свете…

И все было бы прекрасно, если бы в момент кульминации имя, сорвавшееся с губ Томаса, было бы именем Барбары.

Некоторое время он лежал неподвижно, затем, понимая, что должен как-то исправить положение, начал:

— Барбара… я хотел… я думал…

Он и сам не знал, что думал. Томас сжимал Барбару в своих объятиях, занимался с ней любовью с такой страстью, на которую, как ему казалось, он уже больше не способен. Она была женщиной, которую он хотел. Только ее и никакую другую!

И все же Марта по-прежнему незримо присутствовала рядом. Это был дом, который она получила в качестве свадебного подарка. На полу кухни валялись ее фотографии.

— Все в порядке, Том. Я тебя понимаю, — прошептала Барбара.

— Ты понимаешь? А я — нет.

Единственное, что Томас понимал совершенно отчетливо, — это то, что он сильно обидел молодую женщину. Ничего не было в порядке, наоборот, хуже ситуацию и представить невозможно.

Томас попытался обнять Барбару, чтобы заслужить прощения. Но она выскользнула из его рук, быстро встала и стала собирать свою одежду, разбросанную среди свадебных фотографий.

— Тебе был нужен кто-то, Том, — бесстрастно сказала она. — Я оказалась рядом. И нечего делать из мухи слона. Будь добр, вызови мне такси, пока я принимаю душ.

— Я отвезу тебя, — заявил он.

Томас не мог позволить ей уйти просто так. То, что произошло сейчас между ними, имело для него огромное значение.

Он испугался, что Барбара откажется. Но она согласно кивнула, решив, что так будет гораздо проще для обоих, нежели ожидать прибытия такси в тягостном молчании.

Пока Томас медленно поднимал с пола и надевал рубашку, она невольно отметила мертвенную бледность его лица. Она никогда даже не подозревала, что человек может так побледнеть. Он явно страдал из-за того, что предал память своей жены. И винил себя за то, что так не вовремя с его губ сорвалось имя Марты.

Барбара думала, что сможет решить все проблемы Томаса, а на самом деле только усугубила их. Взяв под мышку свою одежду, она хотела собрать с пола фотографии.

— Оставь. — Томас мягко удержал ее за руку, и на мгновение ей показалось, что он обнимет ее. — Я уберу их потом.

Томас медлил, и Барбара, воспользовавшись этим, бросилась в ванную.

Когда она вернулась, он стоял посреди кухни в джинсах, в теплом свитере и с ключами от машины в руке.

— Ты не сможешь отвезти меня, потому что выпил, — мягко заметила Барбара.

— Я сделал всего глоток. — Томас немного помедлил и добавил: — И потом, ничто не помешает мне выполнить мои обещания.

— Перестань, ты выглядишь очень усталым… ты же еще готовил омлет, — заставила себя улыбнуться Барбара.

Было очевидно, что Томас все еще любит свою жену, и Барбара не сможет заменить ее.

Она хотела помочь ему, не думая о себе. Во всяком случае, стремилась к этому. Но самопожертвование — опасная вещь. Ведь им предстояло почти месяц работать вместе.

— Ты будешь завтра в торговом доме? — официально вежливо спросила она.

— «Ровенталь и Стивенсон» — моя основная забота на данном этапе, если только ты не передашь все дела Лиз. — Вопреки ожиданиям Барбары, Томас не стал искать повода отказаться от встречи с ней.

— Вряд ли, — сухо ответила она. Тон их разговора становился все более деловым. Каким он и должен был быть. Сладкий туман возбуждения постепенно рассеивался. — Ведь ты должен контролировать меня, — с наигранной бодростью продолжала Барбара, — поэтому все пойдет, как договаривались.

— И ты приехала сюда, чтобы сказать мне это?

— Нет. Впервые в жизни ты оказался прав: я испугалась, что ты топишь свою печаль в вине.

— И ты бросилась, чтобы спасти меня или помочь утонуть?

— Догадайся сам.

— Запомни на будущее, Барбара… — Постепенно их взаимоотношения возвращались в прежнее русло, словно недавно между ними не произошло нечто, чуть было не перевернувшее их привычный мир с ног на голову. — Мне будет трудно сказать это еще раз. Я понял две вещи: во-первых, горе нельзя утопить в вине…

— А во-вторых?

— Вы поймете это через некоторое время.