Розы и Револьверы - Юлия Валерьевна Щербинина

хватило ровно на секунду. Вдоль разрытых могил на меня надвигалась толпа нежити. Причём не просто бледные трупы с акульими зубами, а сгнившие мертвецы и откровенные скелеты в затхлом тряпье!

‒ Серый!!! ‒ крикнула я и бросилась бежать. А что я могу голыми руками против такой оравы?!

Трупы пёрли на меня со всех сторон, вылезая из ям и из-за надгробных плит. Новый пинок страха и адреналина, свист в ушах, и вот, я уже врезаюсь в двери здания. Рванула створку на себя, влетела внутрь, запустила волка и сразу же захлопнула. Удачно изнутри оказался здоровенный засов, и я намертво заперлась.

Как ни странно, снаружи всё мгновенно стихло, долбиться в дверь мертвецы не стали. Зато моё сердце колошматило по груди так, будто пыталось вырваться и с возгласом «Ну нахер!» свалить куда подальше. Было бы куда!

Я перевела дыхание и осмотрелась.

Склеп. Выложенный из камня просторный коридор уходил вглубь и разветвлялся, частые резные колонны плавно сливались со сводчатым потолком. Редкие окна были из тёмного витража, и темноту разбавлял тусклый свет свечей в маленьких нишах стен. И кто их, интересно, зажёг? Неужели мне устроили новый квест? Нет, только не это! Ну сколько можно!

Вздохнув, я посмотрела на Серого и пораженчески сказала:

‒ Ну веди, куда вёл, чего уж теперь.

Волк виновато ткнулся мордой мне в руку и пошёл вперёд. Идя за ним, я беспрестанно осматривалась и видела в больших нишах стен саркофаги. А вот камер видеонаблюдения, как ни странно, не нашла нигде.

За первым же поворотом меня ждало новое испытание ‒ конечно же, опять нежить. Это был старый труп без кожи и мышц, короче говоря, скелет с белым пушком редких волос до плеч, на сером черепе пустые глазницы и наполовину отсутствующие зубы. Человеческие. Одетый в пыльный чёрный фрак, мертвец шёл ко мне, гремя костями, и откуда-то я уже знала, что нападать он не собирается.

Почти не дыша, я стояла на месте и ждала, когда он подойдёт. Серый был рядом и смотрел то на нежить, то на меня, но был спокоен. Похоже, не чувствует опасности. А может, знает точно?

Наконец скелет доковылял, остановился в паре шагов от меня и вдруг, похрустывая, отвесил мне почтительный поклон, коснувшись одной рукой груди. А потом, не разгибаясь, поднял голову и посмотрел на меня. То есть, посмотрел бы, будь у него глаза.

‒ Здрасьте, ‒ натужно кивнув, пробормотала я.

Скелет выпрямился и протянул мне раскрытую ладонь. Он что, хочет, чтобы я подала ему руку?!

‒ А может… не надо, а?

Он склонил голову к плечу, как удивлённый котёнок, и остался стоять с протянутой рукой. Грёбаный трындец, не хочу-у-у!

Но что делать… Сморщившись, я медленно положила ладонь на сухие кости, гадкие мёртвые пальцы чуть сжали её, труп сделал мне приглашающий жест и повёл дальше по склепу. Любезный дворецкий, чтоб его!

Мы прошли совсем немного, не дойдя до большой арки слева, как вдруг я услышала оттуда такое!.. Да ладно! Это ведь не то, о чём я подумала?! Не-е-ет! Не может быть!

‒ Прошу вас, милорд… Пожалуйста… Сделайте это ещё, ‒ чувственно, с придыханием простонал женский голосок.

‒ Как вы ненасытны, дорогая, ‒ нежно произнёс мужской баритон.

‒ О, мой лорд… прошу! Возьмите…

Я так и застыла на месте, но скелет упрямо потянул меня вперёд, коснувшись костлявым пальцем зубов и впадины бывшего носа, призывая вести себя тихо. Ноги сами несли меня к месту непотребного действия.

За аркой передо мной предстала очередная усыпальница с саркофагами в нишах стен и одним большим саркофагом на возвышении в самом центре. На его резной крышке, запрокинув голову, сидела девушка в платье, вульгарно приспущенным с плеч, оголяя правую грудь, и задранным так, чтобы были видны напряжённые голые ноги.

На моих глазах мужчина в элегантной чёрной рубашке с кружевными манжетами сжал одной рукой её обнажённое бедро, а вторую запустил в волосы. Девушка судорожно вздохнула, он обхватил губами её шею, жарко поцеловал, вырвав из груди тихий стон, и вонзил в неё клыки.

Она резко дёрнулась, но он держал её крепко. Мгновение, ещё одно, и девушка обмякла в его руках и застонала протяжно долгим, сладостным стоном невыразимого удовольствия.

‒ Мой лорд… М-м… Дориан!

Он медленно отстранился от её шеи, и я увидела, как по ней струятся ручьи крови, стекая на плечо и тяжело вздымающуюся полуобнажённую грудь.

И я почти забыла всё на свете. Опять. Кроме того, что сегодня я совсем не ела. Господи, как же страстно я хочу крови! Я изнываю от голода!

Ноги несли меня к саркофагу, пока дёсны неистово зудели, клыки росли, в ушах стоял стук сердца и далёкий женский стон. Перед глазами то всё смазывалось в сплошное пятно, то обретало острую чёткость, но я не видела ничего, кроме бордовых ручейков. А потом краем глаза заметила протянутую ко мне мужскую ладонь, и моя рука сама легла в неё.

‒ Возьми, ‒ изрёк вкрадчивый голос, и меня подтянули ближе к разомлевшей от удовольствия девушке. ‒ Вкуси её, она твоя.

На мгновение меня охватил страх, и я чуть отпрянула, хотя почти уже наклонилась к кровоточащей шее.

‒ Нельзя… ‒ сорвалось с моих губ.

‒ Мы никому не скажем, ‒ горячо шепнули мне на ухо, обжигая дыханием и делая моё влечение невыносимым.

Словно в пьяном забытьи, я с трудом разглядела женский силуэт. Девушка почти перестала стонать, но дышала очень глубоко и возбуждённо, то что-то шептала, то облизывала и покусывала губы. Но вот, поглаживая себя по шее и обнажённой груди, она опять запрокинула голову, и теперь я снова не видела ничего, кроме ручейков сочащейся крови. И больше не могла противиться, не пыталась и не хотела.

Длинные клыки вонзились в шею, губы обхватили горячую плоть. Моя добыча дёрнулась, но я крепко ухватилась за неё, не допуская сопротивления. И наслаждалась неописуемым экстазом, поглощая тёплый живительный нектар. Я почти не замечала ни лёгкого удушья, ни крепкую хватку мужской руки на своей шее сзади, ни громкого женского стона.

Я наслаждалась как никогда в своей жизни. Блаженство, невесомость, забвение, исступление, рай. Всё в одном флаконе. И это не должно закончиться. Я не могу этого допустить!

Не знаю, когда я пришла в себя. Не помню, как отрывалась от чужой плоти и как оказалась лежащей на саркофаге, прижимая к груди женскую голову и перебирая