Когда молчит совесть - Видади Бабанлы

Понемногу Нарын успокоилась, встала с табуретки, надела халат и, привычным жестом засучив рукава, подошла к приборам. Она все делала серьезно и старательно. Несколько дней Нарын заменяла заболевшую Хадиджу-халу, и Вугар не мог нахвалиться ею.

День шел как обычно: монотонное гудение насоса, легкие шажки Нарын и тишина, тишина - симфония безмолвного напряженного труда, ставшая неотъемлемой частью жизни Вугара...

Сколько прошло времени, ни Вугар, ни Нарын не знали. Увлеченные работой, они не заметили, что рабочий день давно кончился. Институт опустел. И лишь когда погасло солнце и в лаборатории совсем стемнело, Нарын отошла от приборов и посмотрела на Вугара. Он сидел склонившись над тетрадками, ничего не слыша и не видя вокруг себя. Нарын не решилась его окликнуть. Неслышными шагами подошла она к выключателю, и в лаборатории вспыхнул яркий свет. Вугар не сразу понял, что произошло. Подняв голову, он отсутствующим, непонимающим взглядом долго смотрел на Нарын, не говоря ни слова.

За время совместной работы Нарын хорошо изучила его привычки. Понимала - одно неосторожное слово или движение способны прервать нить его размышлений, исчезнет мысль, которая, может быть, больше никогда не вернется! И она, как могла, оберегала его покой. Вот и сейчас, ничего не сказав, она тихо вернулась на свое место, к аппаратам.

Прошло еще около трех часов. Все тело Нарын ныло от усталости, руки не слушались, в голове гулко и тупо стучало, но она не решалась тревожить Вугара. Выключив приборы и аппараты, уселась чуть поодаль на табуретку и стала внимательно разглядывать его лицо. Вугар что-то торопливо писал. Перо вдруг замирало в руке, брови хмурились, лицо становилось напряженным. Оторвавшись от бумаги, он часто-часто мигал и щурился, уставившись невидящими глазами в одну точку. С трудом удерживаясь, чтобы не рассмеяться, Нарын подумала: "Вот они какие, эти ученые! Смешные и трогательные, как дети... Минуты не может посидеть спокойно! То погладит ладонью тоненькие подстриженные усики, то потрет лоб, то дернет себя за ухо, а то закроет пальцами глаза и замрет на несколько мгновений, - не поймешь, спит или бодрствует... Удивительное зрелище!"

Наконец, видно и Вугар почувствовал усталость. Бросил ручку на стол и, словно просыпаясь, огляделся. Его внимание привлекла стосвечовая лампочка, болтавшаяся на шнуре под потолком. Лампочка ярко горела, - значит, наступил вечер. Вугар прислушался - все тихо. В соседних лабораториях, в коридоре ни звука. Институт давным-давно пуст... Вспомнив о чем-то, Вугар резко повернулся и увидел Нарын. - Вы еще здесь? - изумленно спросил он.

Нарын молчала, продолжая сидеть неподвижно. В глазах ее, лукаво поблескивающих, светилась насмешливая улыбка.

Смущенный своим грубоватым тоном, Вугар хотел сказать девушке что-нибудь приветливое, но взглянул на часы:

- Уже одиннадцатый?! - с неподдельным ужасом воскликнул он и виновато добавил: - Простите меня, я так задержал вас...

Глядя на него в упор, не мигая, Нарын продолжала молчать. Глаза ее были нежные и обиженные. Перехватив ее взгляд, Вугар растерялся. До сих пор он не замечал, чтобы она так на него смотрела. Вернее, он вообще не обращал внимания на ее взгляды и поведение. А если бы обратил, то увидел, что за последнее время Нарын сильно изменилась. Бойкая, разговорчивая, всегда с шуткой на языке, она теперь все чаще казалась задумчивой и озабоченной, все реже раздавался в лаборатории ее заливистый смех. Особенно ясно обозначилась эта перемена с тех пор, как старая Хадиджа-хала заболела и ушла в отпуск. Нарын и Вугар работали в лаборатории одни. Если раньше Нарын не называла его иначе, как "братец Вугар", то теперь слово "братец" было позабыто ею. Голос Нарын то и дело дрожал от волнения, лицо заливала краска смущения. Но... какое до всего этого дело Вугару? Приняв подчеркнуто серьезный вид, он деловито сказал:

- Как поздно! Время пролетело незаметно... Вы можете идти, Нарын. Дома вас, наверное, ждут, тревожатся. А я поработаю еще немного. Мне пришла одна мысль, как бы не забыть...

Нарын послушно поднялась с табуретки и стала снимать халат, но движения ее были медленны, казалось, она все делает с неохотой. У двери она так же медленно переобулась и, не попрощавшись, вышла. В коридоре звучали ее неторопливые шаги.

Догадаться, почему, несмотря на столь поздний час, девушка с такой неохотой покидает лабораторию, было нетрудно. Вугар устыдился, что отпустил ее одну. Время близилось к полночи, трамваи и троллейбусы ходили редко. Черный город давно погрузился в сон. Как она пойдет по пустынным улицам? Выбежав в коридор, он окликнул ее:

- Подождите! Я тоже ухожу!

И без того медленные шаги Нарын совсем замедлились, она остановилась. Вугар вернулся в лабораторию и стал торопливо собирать бумаги. Ему было досадно. Он надеялся после ухода Нарын немного отдохнуть, а потом поработать часок-другой. Можно было открыть окно, и ночная прохлада пришла бы в душную, нагревшуюся за день лабораторию... Но что поделаешь! Он взял портфель, выключил свет.

Шаги гулким эхом отдавались по всем этажам опустевшего института. Они долго шли по длинным коридорам. У выхода вахтер с упреком сказал Вугару:

- Опаздываете, молодой человек! Не разрешено так долго задерживаться на работе.

Голос вахтера звучал сердито. Вдруг он прищурился, многозначительно улыбнулся и, пропустив вперед Нарын, задержал Вугара. Отведя его в сторону, зашептал:

- Я понимаю, молодость... Но в институте... Нельзя так, молодой человек!

Вугар не понял его намеков, еще раз принес сторожу извинения и догнал Нарын.

По безоблачному, светлому небу медленно плыла луна. Приятная свежесть, словно водяная пыль от фонтана, овевала их разгоряченные лица. Воздух был прозрачным и легким. Они недолго постояли на безлюдной трамвайной остановке. Дождаться трамвая надежды не было.

- Может, пешком пойдем? - спросила Нарын, просительно поглядев на Вугара. Ей так хотелось пройтись с ним по тихим улицам!

Вугар внимательно поглядел в одну сторону, потом в другую, прислушался - трамвая не предвиделось. Он, словно между прочим, спросил:

- Вы далеко живете?

- Да нет, не очень! - Не могла же она сказать Вугару, что готова идти с ним хоть на другой конец города!

Они пошли. Вугар шагал хмурый и молчаливый. Нарын, обиженная его равнодушным молчанием, не выдержала.

- Я все на свой аршин меряю, - сказала она, замявшись. - Может, все-таки подождем трамвая? Вы устали...

Обернувшись, Вугар через плечо взглянул на трамвайные пути, - пусто и тихо.

- Лучше идти, чем зря терять время, - сказал он.

Снова некоторое время шли молча.

Нарын подняла голову и долго смотрела на небо, отыскивая что-то среди бледных, мерцающих звезд.

- Я ведь о вас беспокоюсь, а мне что?.. Я могу и в десять раз больше пройти... - Она хотела добавить "с вами", но последнее слово замерло на кончике языка.

Вугар еще раз с надеждой поглядел на убегающие вдаль рельсы. Нет, его не пугало расстояние, он боялся другого - услышать те, не сказанные ею слова!

- А я знаю, вы любите ходить пешком! - лукаво сказала Нарын. - На работу пешком ходите. Я из своего окна видела...

- Из вашего окна?

- Ну да. Наши окна выходят на улицу, а живем мы на первом этаже.

Вугар удивился:

- Вот странно! Вы видите, как я иду на работу, а я, приходя, уже застаю вас в лаборатории. Как это получается?

- Очень просто! Вы идете задумавшись, медленно, я обгоняю вас, а вы не замечаете...

Нарын бросила на Вугара испытующий взгляд, - кажется, подходящий момент, чтобы начать откровенный разговор.

- Первое время, когда мы начали работать, продолжала она, - несколько раз случалось: я здоровалась с вами, а вы не отвечали...

- Этого не может быть!

- К сожалению, может. - Она чуть-чуть подпрыгнула и заговорила быстро, красуясь, как ребенок перед новым гостем: - Я обижалась, думала: ну и пусть! Не буду с ним разговаривать! А потом поняла: во время работы вы ничего не замечаете. Вы и сейчас такой!

Вугар невольно улыбнулся.

- Вот и молодец, что прощали меня. Таить обиду - не хорошо!

- Разговаривать - это не значит простить!

- Это как же?

- А так! Работа требует. А у сердца свои законы.

Смущение, отступившее было, снова охватило Вугара. Разговор, как назло, кружился вокруг того, что он так боялся услышать. И Вугар быстро переменил тему:

- Проклятый трамвай, словно в воду канул! Ни слуху, ни духу!

Нарын весело махнула рукой:

- А пусть не приходит! Какая в нем нужда! Мы уже дошли.

Вугар твердо решил больше не говорить ни слова. Но, очевидно, его молчание не смутило Нарын, и она бойко продолжала:

- Наш двор и дом неказисты! А шумно так, что порой голова кругом идет. Но мне нравится здесь жить. И до института и до работы близко... В прошлом году мама подыскала хороший обмен. А я не разрешила меняться. Кончу институт, тогда пусть меняется с кем хочет! Права я?