Богдан Хмельницкий - О Рогова

- Позвольте и мне, панове, высказать свое мнение, - проговорил молодой Потоцкий. - Нельзя нам стоять на месте, как будто у нас не хватает храбрости идти вперед навстречу неприятелю. Окрестные жители и так смотрят на нас недоверчиво. Если они только вообразят, что мы боимся, они восстанут поголовно. Поэтому нам необходимо выслать навстречу неприятелю сильный отряд, чтобы он разведал силы казаков и добыл языка.

Это мнение понравилось всем. Большая часть панов были даже уверены, что отряд этот совершенно истребит неприятеля, так как казаки разбегутся при одном виде регулярного войска.

- Кому же вручить начальство над этим отрядом? - спрашивали паны.

- Я полагаю разделить его на две части, - сказал коронный гетман. Регистровых казаков отправить по Днепру на байдарках и к ним посадить пехотинцев, только заставить их присягнуть в верности королю. Другую же часть, жолнеров и драгун, отправить сухим путем, дать им пушек и телеги со съестными припасами...

- Пан коронный гетман позволит мне заметить, - перебил его Калиновский, - что никакого нет расчета делить войско. Мы не знаем неприятельских сил и можем погубить и тот, и другой отряд. И потом, что за нелепость заставить присягать?.. Неужели пан гетман думает, что это их удержит от измены?

- Пана польного гетмана прошу быть осмотрительнее в своих выражениях! - вспыхнув, закричал Потоцкий. - Я не мальчик, чтобы пан мне читал нотации...

Члены совета попытались замять эту неприятность.

- Я думаю, - благоразумно рассудил Чарнецкий, - оба отряда могут не слишком удаляться один от другого. Регистровых казаков можно послать под начальством пана наказного атамана Барабаша...

- Помилуйте, - вмешался опять Калиновский, - где Барабашу начальствовать над отрядом, да он заснет дорогой и неприятеля проспит.

- Это правда, что он немного стар, но казаки его уважают... Притом в верности его нельзя сомневаться...

- А над сухопутным отрядом прошу панов предоставить начальство мне, поспешно заявил молодой Потоцкий.

Старый гетман с гордостью посмотрел на сына.

- Иди, сынок мой, и пусть история запишет славу твою. Он будет советником твоим, - продолжал он, указывая на Шемберка. - Пану комисару поручаю общее наблюдение за всей экспедицией, он наставит и направит моего молодого воина. Не возвращайтесь, пока не истребите всех мятежников. Пройдите и степи, и леса, разорите Сечь, а зачинщиков приведите на праведную казнь.

- Позвольте и мне, панове, присоединиться к отряду, - заговорил Чарнецкий. - Я лучше себя чувствую на поле битвы, чем за стенами укрепления. Здесь я вам мало принесу пользы.

- А пан Корецкий? - обратился Потоцкий к владельцу Корца.

- Н-нет, - замялся Корецкий, - я предпочитаю выждать неприятеля здесь.

Коронный гетман недолюбливал заносчивого пана и охотно бы отделался от него.

- Пан Корецкий, ведь, кажется, рассчитывал один со своими жолнерами разогнать мятежников? - обратился он к нему.

- Я ничего не рассчитывал и полагаю, что здесь я буду полезнее... Притом же мне крайне неудобно тащить в степь мой обширный обоз.

Пан Корецкий, действительно, владел таким огромным багажом, что его желание оставаться на месте было вполне естественно.

- Итак, панове, - закончил Потоцкий, мы останемся здесь. Будем надеяться, что наших услуг отчизне и не потребуется. Я твердо верю, что храбрые рыцари уничтожат вполне это, презренное скопище.

Польское войско выступило в поход, сопровождаемое многочисленным обозом; по Днепру спустились байдаки; они должны были одновременно с сухопутным отрядом подойти к неприятелю. Восемь дней шло войско по степи, болотам и лесам и к вечеру восьмого дня достигло наконец потока "Желтые воды". Поляки перешли поток и вдруг совсем вблизи, немного в стороне, увидели укрепленный казацкий лагерь, устроенный из возов.

- Стойте! - скомандовал Потоцкий, когда отряд приблизился настолько, что можно было хорошо различить, что делается в лагере.

- Надо приготовиться к битве! - говорили более опытные воины. Казаки не утерпят, тотчас покинут укрепления и будут вызывать нас на бой.

Весь отряд, выровняв ряды, сомкнулся в густую колонну и замер в ожидании нападения.

Прошло полчаса, еще полчаса, а казаки и не думали выходить из укрепления. Они стояли тихо, торжественно в своем четырехугольнике к великому удивлению ляхов.

- Хмельницкого, должно быть, нет в лагере, - пояснил Чарнецкий, следует послать разведчиков осмотреть, нет ли где засады или не идет ли на нас еще большее войско... - Отчего запоздали регистровые с пехотой? беспокоился Потоцкий, - они бы давно должны были приехать.

- Да, заметил со вздохом Шемберк, - сделали большую ошибку, что разделили войско на два отряда.

На берегу Днепра в это время происходило нечто иное. В день прибытия польского войска, за несколько часов до заката солнца, сторожевые казаки, расставленные Хмельницким по берегу Днепра для наблюдения за прибытием регистровых казаков, заметили один байдак, опередивший всех прочих на несколько часов.

На нем находился Кречовский со своим отрядом. Он подъехал к берегу и окликнул казака, которого заметил в кустах.

- Послушай, друже! - сказал он ему. - Пан Хмельницкий недалеко?

- Колли мы тут стоим, пане, - отвечал бойко казак, - значит недалеко.

- А силы у вас много?

- Ой, пане, много! - отвечал казак и рассчитывал уже, что его возьмут его в плен.

Каково же было его удивление, когда Кречовский быстро сказал ему:

- Скачи же скорее к пану Хмельницкому и скажи ему, что пан Кречовский желает его видеть. Да не забудь прибавить, что пан Кречовский приехал вперед со своим отрядом.

Казак поскакал и передал известие Хмельницкому.

- Гей, Ивашко! Седлай коня, да скажи Ганже, чтобы он тоже обирался.

- Смотри, батько, не обман ли? - предостерег Ивашко. - Не взять ли с собой казаков побольше?

- Не нужно, мы ненадолго, живо назад вернемся.

Они поскакали к Днепру, где Кречовский уже выстроил свой отряд и приветствовал Хмельницкого:

- Вот, пане гетмане, - с улыбкой сказал он, посматривая на бунчук и булаву в руках Богдана, - пришлось нам свидеться и при лучших обстоятельствах, чем в последний раз. Теперь надо действовать умненько, чтобы заручиться всеми регистровыми...

- А сколько их? - спросил Хмельницкий.

- Шесть тысяч вместе с пехотой. Есть ли у пана гетмана надежный человек, чтобы оставить его здесь, вместо себя?

- Я оставлю Ганжу. А на ваших казаков можно положиться?

- Мои казаки уже давно подготовлены, - отвечал Кречовский. Да вот можешь сам с ними переговорить.

- Братья казаки, - обратился Хмельницкий к отряду. - Будете ли вы нам служить верой и правдой?

- Будем, батько, все пойдем на ляхов! Нам присяга не присяга, ее взяли с нас силой. Мы и Барабаша с другими казаками клоним, а не пойдет добром, так заставим силой, даром, что он теплейший друг ляхов.

- Спасибо, братья казаки! Дай Бог нам удачу...

Отдав несколько приказаний Ганже, Хмельницкий с Ивашком поскакали назад и незамеченными проскользнули в лагерь со стороны, противоположной польскому отряду.

Уже совсем стемнело, когда приплыли и барабашевцы к так называемому "Каменному затону", где их уже ждал Кречовский. Одни причалили к береге и вышли, другие остались в лодках, намереваясь выйти на берег на другой день утром. Начальство все оставалось в лодках. На берегу толклись только казаки да пехотинцы, одетые в немецкое платье. Между ними появился Ганжа.

- На черную раду! На черную раду! - скликал он.

Казаки столпились около него.

- Панове казаки! - кричал Ганжа, - я послан от Богдана Хмельницкого напомнить вам, что все мы братья, что всех нас породила общая мать, Украина. Как же мы поднимем друг на друга руку? Как вы решитесь пролить кровь ваших братьев? Да и за что лучше стоять: за костел или за церковь православную?

- Правду он говорит, - толковали в толпе. - Ляхи наши недруги; они заплатят нам неволей, стоит ли помогать им против братьев наших казаков?..

В несколько минут весть о том, что говорил Ганжа, разнеслась по всем лодкам. Все шесть тысяч казаков, как один человек, стали за казацкое дело, побросали знамена, значки, порвали и растоптали их. Шляхтичи, начальники отрядов, попрятались в лодках; они чувствовали, что погибель их неминуема.

- Бить изменников! - кричали казаки. - Смерть отступникам!

Барабаш спал в одной из лодок. Услышав шум, он вскочил и схватился за оружие. Кругом он увидел казаков с угрюмыми лицами, с обнаженными саблями.

- Он враг церкви святой! - кричали одни.

- Он предатель! - вопили другие.

- Он таил королевскую грамоту! - напоминали третьи.

- Казнил казаков в угодность панам!

Однако никто не решался первым поднять руку на старика. Барабаш стоял бледный, растерянный, предчувствуя, что настал его смертный час. Наконец Филон Джеджалык закричал:

- Что тут долго думать; кто тянет к панам, тот не наш!