Книга Атруса - Робин Миллер

– Нет. Если книга описаний изменилась, тогда все Книги Уз, связанные с ней, будут соединять тебя с изменившимся миром.

У Атра загорелись глаза, едва он осознал, какую сложность и мощь таят в себе письмена Д'ни.

– Это… невообразимо!

– Да, – кивнул Ген, устремив на сына проницательный взгляд. – Так и есть, Атр, ты прав.

Этим же вечером Атр решил поговорить с отцом, напомнить ему, что приближается время навестить Анну.

Ободренный хорошим настроением Гена за ужином, Атр дождался, когда отец раскурит трубку и усядется в кресло в углу кухни.

– Отец… Ген выпрямил ноги и уставился на свои сапоги. – Да?

– Когда мы отправимся обратно? Ген медленно поднял голову.

– Обратно? Куда это?

– В расщелину. К его удивлению, Ген расхохотался.

– А, вон куда! И тебе хочется туда вернуться?

– Да, – тихо подтвердил Атр, – ты ведь говорил…

– Я говорил, что попробую. Я сказал… – Ген выпрямился и отложил трубку. – Я сказал это, чтобы успокоить твою бабушку, но никогда всерьез не думал… – Он пожал плечами, затем начал снова: – Послушай, Атр, дорога туда займет в лучшем случае четыре-пять дней и еще столько же – обратно. Ради чего я должен терять время?

– Разве нельзя написать книгу о расщелине и принести ее сюда?

– И каким же образом ты собираешься ее писать? Этот мир уже создан.

– Тогда разве нельзя написать Книгу Уз? Атр осекся, поняв, что это невозможно.

Чтобы написать такую книгу, надо сначала попасть в расщелину.

Наблюдая за ним, Ген дождался, когда Атр сам все поймет, а затем негромко заметил:

– Вероятно, мне следовало объяснить: нельзя соединяться с другим местом из Эпохи, в которой ты находишься. Это невозможно.

Минуту Атр молчал.

– Но ты же обещал, что отведешь меня обратно.

– Атр, ну что за детские капризы! Куда ты стремишься? К пустому месту?

Атр потупился.

– Но ведь ты обещал. Ты сказал… Ген поднялся.

– На это у меня просто нет времени, но даже если бы оно было, я не стал бы тратить его зря. Это место – западня, Атр, в буквальном смысле слова. Женщина, оставшаяся там, коварна. Разве ты этого еще не понял? Мне просто пришлось увести тебя оттуда.

– Ты ошибаешься, – спокойно возразил Атр.

Но Ген просто покачал головой и указал на стул.

– Садись, я кое-что расскажу тебе, и тогда ты сам увидишь, ошибаюсь я или нет.

Атр сел, сдерживая гнев и обиду, не желая смотреть отцу в глаза.

– Почти тридцать лет назад, когда я был еще четырехлетним ребенком, началась война. Развязал ее юноша по имени Веовис. Он был сыном благородного человека, единственным наследником огромного состояния. Спустя некоторое время ему предстояло стать членом Совета, творцом закона. Однако ему было мало того, что он имел, мало уверенности в будущем. Веовис нарушил закон Д'ни. Он злоупотребил своими привилегиями.

– Каким образом?

– Он совершил гнусные, недостойные упоминания преступления. Он превратился в раковую опухоль, которую следовало вырезать, дабы избавить от нее культуру Д'ни. В конце концов его схватили, и, несмотря на заступничество отца, он предстал перед судом Пяти Властелинов. Двадцать дней подряд свидетели давали показания. Наконец Пятеро приняли решение. Веовису предстояло закончить свои дни в заточении в таком месте, побег откуда невозможен. Но прежде чем приговор Пятерых был приведен в исполнение, несколько друзей Веовиса помогли ему бежать из Д'ни.

Полгода о Веовисе никто не слышал, но затем поползли слухи о том, что он взял себе другое имя, что его видели в тавернах в нижнем городе, что вокруг него собирались недовольные.

Сначала слухи оставались только слухами, но затем время от времени стали происходить странные, тревожные события: был заколот кинжалом старейшина одной из Гильдий, взорвана чернильная мастерская, осквернена книга.

Атр нахмурился, ничего не понимая, но его отец смотрел в сторону, захваченный воспоминаниями.

– Когда произошло последнее из событий, был созван Совет. Наконец члены Совета решили действовать, но было уже слишком поздно. Веовис действительно обретался в нижнем городе, более того – он подстрекал к мятежу толпы простолюдинов. Но никто из членов Совета даже не подозревал, как глубоко укоренилось недовольство, не предполагал, что Веовис коснулся обнаженного нерва. Через два дня после заседания Совета в одном из районов нижнего города начался мятеж. Еще до наступления темноты нижний город загудел, подобно улью, толпы запрудили улицы, убивая всех, кто пытался образумить их.

Ген замолчал и повернулся к Атру.

– Как я уже говорил, в то время я был ребенком. Я находился в одном из замков Гильдии в верхних кварталах. Мой дом был в нескольких милях оттуда, на громадном выступе скалы. Помню, я простоял у окна весь день, слыша доносящиеся снизу рев толпы и вопли умирающих, и гадал, когда же придет конец беспорядкам. В это страшное время я смертельно боялся за своих родных. Разумеется, обитатели замков Гильдии были в безопасности: при первом же признаке мятежа Совет приказал закрыть ворота в верхний город и усилить охрану. Но жители предместий пострадали, стали жертвами собственных слуг – мужчин и женщин, которым они доверили свою жизнь.

Прошло целых шесть недель, прежде чем последние вспышки мятежа были подавлены, а Веовис схвачен при попытке прорваться из города по нижним туннелям.

На этот раз Совет оказался единодушен в своем решении: Веовису предстояло умереть. Его должны были казнить прямо на ступенях Большой Библиотеки.

Ген отвернулся, очевидно вспомнив пережитую боль, и заговорил глуше:

– Это было мудрое решение, но прежде чем его скрепили печатью, придав силу закона, один из свидетелей попросил слова, умоляя разрешить ему выступить в защиту преступника.

Ти'ана, понял Атр, вспоминая рассказы Анны.

Ген заговорил еще медленнее, глядя поверх головы Атра.

– Этим свидетелем была женщина по имени Ти'ана.

Атр открыл было рот, желая закончить историю – показать отцу, что она ему известна, – но Ген не обратил на него внимания. Он говорил глухо и размеренно, и в его голосе звенела горечь.

– Ти'ана пользовалась уважением Пятерых, и поэтому ей дали слово. На ее взгляд, опасность миновала. Веовис уже совершил самое страшное, но с Д'ни ничего не случилось. Более того, утверждала она: если бы не Веовис, то какой-нибудь другой смутьян взбудоражил бы толпу, ибо недовольными были не десяток человек, а целый класс. В таких обстоятельствах, говорила она, покоряя своим красноречием Совет, незачем исполнять принятое решение.

Подойдя к ступеням, Ген сделал несколько шагов и, глубоко вздохнув, оглянулся на сына.