Генерал «красной армии» - Тони О'Нил

Глава 7

Лидер «красной армии»

Во времена нашей юности мы очень любили заваривать кашу. Для этого использовались обычные рейсовые поезда, потому что специальные прибывали слишком поздно и нам не хватало времени на обустройство какой-нибудь пакости. В поезде могло ехать 250—350 человек, разделенных на «молодых» и «стариков». Однажды, когда мы возвращались домой после игры в дерби, «молодые» втянули «стариков» в импровизированную драку. Честно говоря, «старикам» нравилось учить нас кулаками. Все началось с легкой перебранки, а потом Эдди «Мясо» из Коллихерста или кто-то другой перешел к активным действиям. Тут же была выкручена первая лампочка и разбита кому-то об голову, после чего прозвучало:

— Слабо подраться?

Произошло это в самом центре состава. Поэтому, когда наш вызов приняли, мы договорились со «стариками», какую из сторон поезда считать своей. В то время в каждом вагоне развешивали пожарные топорики. Гарри «Пес» схватил его и засветил мне по плечу. Другим парням досталось по башке огнетушителем, но только веселья ради, как вы понимаете.

Закончилось все тем, что нас, «молодых», загнали в последний вагон. Внутри вообще ничего не осталось: ни лампочек, ни окон, ни сидений — просто одна железная оболочка. Были и раненые. Кому-то просто хорошо досталось, а Гарри все еще размахивал топором над головой. Наконец поезд прибыл, и, я уверен, все почувствовали облегчение, оказавшись на Пиккадилли. Мы воссоединились и отправились в центр города на поиски «Сити». После этого случая сражения «молодых» со «стариками» стали регулярными.

К тому времени я уже был известен как один из лидеров «молодых», но теперь меня стали признавать и топ-бойцы. У каждого парня, пользовавшегося авторитетом, был свой поворотный момент, когда он делал шаг наверх. Такой момент наступил для меня в Мидлсбро, когда мне было 17 лет.

В декабре 1975 года мы поехали на поезде на очередной матч, который должен был состояться на стадионе «Эйрсам Парк» [111]. Тогда я еще ничего не знал об этом месте, но в тот же день понял, насколько оно непростое. «Юнайтед» постоянно сеял там хаос в ранние 70-е, поэтому нас ожидал особо «горячий» прием. Перед игрой мы должны были пересечь весь город. Местные пытались нам воспрепятствовать, но «красные» прошли сквозь них как нож сквозь масло.

Я взял с собой на игру Клинта Тернера, который был даже младше меня, но очень любил драться. Сегодня Клинта уже нет с нами, упокой Господь его душу. Выйдя со стадиона, я отправился вместе с ним на боковую улочку. Сначала мы шли прямо, потом свернули налево, затем направо, двигаясь зигзагами. За очередным таким углом послышался шум драки, и вскоре мы увидели толпу фанатов «Боро», обступившую со всех сторон маленькую группу «Юнайтед». Одним из «красных» был Дэйв Уиллис, «крепкий орешек» из моба Северного Манчестера, который включился в неравный бой. К несчастью, другие не последовали его примеру, и он остался один. Дэйв мог попробовать убежать, но репутация была для него важнее самой жизни. Поэтому он остался на месте.

— Это же Дэйв Уиллис, — сказал я Клинту. — Ни хера себе!

«Боро» окружили его, осыпая ударами и пинками. Дэйв отбивался, стараясь не упасть. Он хорошо понимал, что если окажется на земле, то будет затоптан. Ему оставалось надеяться на чудо, и оно произошло. Не сговариваясь, мы с Клинтом рванули вперед и набросились на спины двух атакующих. При этом орали благим матом, сопровождая свои дикие крики ударами. Враги моментально опешили, не зная, сколько нас. Так мы отвоевали секунды, которых хватило, чтобы вызволить Уиллиса из окружения.

— Дэйв, бегом!

Мы мчались втроем быстрее ветра и наконец достигли станции, возле которой разлилось целое море фанатов «Юнайтед». Оказавшись в безопасности, Дэйв чуть с ума не сошел от злобы на тех, кто его бросил. Он разражался гневными тирадами на весь вагон, тыча в меня и Клинта пальцем:

— Эти, бля, сопляки, меня спасли, а вы, гандоны, бросили! Как вы, бля, на х.., могли?! А они-то как сумели, это же просто дети!

Дэйв устроил самосуд и прошелся по всему мобу, идентифицируя каждого, кто сдриснул и оставил его одного. Ситуация — хуже некуда, и потому Дэйв даже заехал по уху одному из парней. Уиллис являлся в тот момент судьей, присяжным и палачом одновременно. Это было, конечно, жестоко, но абсолютно необходимо во избежание повторения в будущем. Именно тогда и началось наше становление в качестве настоящей хулиганской «фирмы», отдельной от основной массы — «красной армии». И пусть даже некоторые ее члены закончили школу только год назад, время ученичества для них окончательно истекло. Мы стали взрослыми, и теперь основное правило гласило: никто и никогда не оставит своего в дерьме.

И я не могу привести ни одного случая, чтобы наша «фирма» бросила кого-нибудь на произвол судьбы.

Операция по вызволению Уиллиса из лап «Боро» позволила мне стать «своим» и быть принятым в число тех, кто никогда не подводит. К тому времени я уже знал большинство «основных», но с этого момента мое положение стало незыблемым. Все знали: «На О’Нила можно положиться». Поэтому я не только не сбегал, но и вообще не трусил.

В нашей «фирме» никогда не было одобрительных похлопываний по плечу, поздравлений, разборов действий, обсуждений и т. п. Если бы кто-нибудь начал говорить: «Я видел, как…» — то сразу бы услышал вопрос: «А ты-то сам что в это время делал?» — за которым мог последовать вывод: должно быть, стоял и смотрел, вместо того чтобы драться.

Я никогда не стоял в задних рядах. У меня масса энергии, к чему следует добавить неумение ходить медленно, преследующее меня с детства, а также стойкое нежелание выглядывать из-за чьих-то спин. Я рвался вперед чисто психологически, потому что всегда самостоятельно оценивал ситуацию и принимал решение: сколько их, сколько нас, как атаковать, как обороняться и т. д., и т. п. Я не стану доверять свою жизнь другому человеку. Такое случалось лишь два-три раза, но я всегда старался избежать этого. Очень уж не хотелось быть кому-то обязанным.

Создавалась новая банда, которой требовался вожак. Но кто именно? Я был просто одним из тех, кому доверяли. Незаметно подошло время выбора. Люди полагались на меня, отсюда и уважение. Они знали, что если я повел их за собой, то уже не отступлю и не подвергну их опасности, когда она начнет угрожать мне. Стало быть, если главный — я, то остальные ожидают моей реакции. Когда по ходу драки им станет ясно, что соперника не одолеть, они будут зависеть от моих команд. И в каком-нибудь узком месте я крикну: «Медленнее, держитесь плотнее!» Бросаясь в бой, я рассчитываю, что все остальные поступят так же и мне не придется оглядываться и беспокоиться. И, если во время драки меня повалят и затопчут или, того хуже, оставят одного, наши знают, ЧТО я скажу им потом в первую очередь: «Где вы были, мать вашу? Я дрался, а вы что делали?» Но меня никогда не опрокидывали на землю и не избивали до потери сознания, потому что люди, находившиеся позади меня, врубались в тему во всех деталях.