Изумрудный Лотос - Джон Хокинг

К тому времени, когда редкие огни береговой линии Белл-Хара ощутимо приблизились, Песурис закончил длинную и самую искреннюю просьбу к Митре. Он искренне полагал, что добрый хайборийский бог откликнется на его мольбы. Паромщик торжественно обещал Митре, что если уцелеет, то сделает самое щедрое пожертвование его храму, а так же серьезно подумает об изменении своего образа жизни. Горячо молясь, злосчастный Песурис однако обратил внимание, что его пассажир, застывший на носу судна, не изменил первоначального положения и если даже заметил свору крокодилов, то не показал ни малейшего признака беспокойства.

— Добрый господин, — проблеял паромщик срывающимся голосом. — Нам грозит опасность.

Не услышав ответа, Песурис собрал в кулак остатки храбрости.

— Очнитесь, господин. Вода кишит огромными крокодилами!

Фигура на носу оставалась неподвижной.

Тогда Песурис, отдавшись на волю богов, с еще большим усердием повел свой паром, к темнеющим впереди каменным плитам причала, полностью игнорируя и мрачного спутника, и чудовищный эскорт.

Наконец, судно благополучно достигло доков, и тут на перевозчика нахлынула такая волна абсолютного ужаса, что отставшие крокодилы показались незначительным пустяком.

Человек на носу встал, сжимая в руке обнаженный меч. Песурис, как подрубленный, пал на колени, ожидая неминуемого удара. Из его глаз хлынули слезы.

— Сжальтесь, господин, — умолял он. — Я никому не скажу об этой поездке. Пощадите!

Высокий незнакомец прошел мимо дрожащего коленопреклоненного паромщика. Размазывая слезы, Песурис с облегчением увидел, что пассажир не собирается убивать его и, покинув лодку, уже ступил на каменные ступеньки дока. Вся береговая линия казалась противоестественно тихой. На соседнем пирсе мерцал одинокий факел. Человек в белых одеждах быстрым движением вложил меч в ножны и сдвинул с лица подобие накидки. Не удостоив вниманием пораженного Песуриса, он начал подъем наверх.

— Господин, — вдруг окликнул его перевозчик.

Высокий мужчина остановился, медленно обернулся и посмотрел сверху на Песуриса, который съежился, но продолжал:

— Господин, кто — Вы? Что Вы ищете здесь?

Ссохшаяся кожа туго обтягивала лицо незнакомца, придавая сходство с черепом. Плоть местами потрескалась и стала отходить от кости… В слабом свете ближайшего факела был хорошо заметен белесый шрам. Бескровные губы на миг разжались и сжались вновь, будто их владелец забыл человеческую речь.

— Смерть! — с усилием произнес Галбанд и, развернувшись, побрел вверх по лестнице в ночь.

Глава 21

Темнокожий дарфарец T'Кера спускался вниз по неровному склону скалы, с которой вел наблюдение в течение всего утра. У подножья, в тени огромных валунов возились с лошадьми двенадцать мужчин разбойного вида.

Неб-Хот — вожак маленькой шайки, щурясь на полуденном солнце, с нетерпением ожидал своего разведчика, чтобы расспросить о результатах наблюдения. Он прихлебывал теплую воду из кожаного бурдюка и делал красноречивые жесты T'Кере, чтобы тот поторопился.

Это был худощавый человек явно стигийского происхождения. Его смуглое от природы лицо потемнело еще больше под палящим солнцем пустыни. Он был облачен в пыльный бурнус, перехваченный в талии широким поясом, за которым были заткнуты ятаган и три кривых кинжала. Взгляд темных цепких глаз ощупывал приближающуюся фигуру T'Керы, который, спеша, громко шаркал ногами по каменистой земле.

Дарфарец приблизился и почтительно коснулся татуированного лба, почтительно приветствуя своего вожака.

— Великий вождь! По караванной дороге недавно проехал отряд всадников, затем свернул, направляясь вглубь пустыни.

Неб-Хот посмотрел на чернокожего с сомнением.

— Эй, Телмеш, иди-ка сюда и помоги разобраться, не путает ли чего наш Т'Кера.

Тот, к кому он обратился, вышел, позевывая из тени пятнистого валуна.

— Я не путаю и говорю правду, — толстые губы Т'Керы раздвинулись, обнажая подпиленные зубы.

— Тогда это, наверное, должно быть какие-то сумасшедшие! Или нет?

Дарфарец стушевался под пристальным, насмешливым взглядом Неб-Хота. Т'Кера был отличным шпионом и незаменимым бойцом, прошедшим множество стычек, но сейчас испытывал неловкость от недоверия вождя. Он опустил глаза и поскреб наголо обритую голову.

— Они едут прямо в открытую пустыню, — продолжил дарфарец. — Их всего четверо. И двое из них — женщины.

— Вот как? — Неб-Хот дружески хлопнул по плечу разведчика. — Это становится уже интересно.

— Остальные грабители, бросив заниматься своими делами, навострили уши, чтобы лучше слышать то, что рассказывал Т'Кера. Меж тем, подошел Телмеш. Этот шемит был отъявленным головорезом, но в то же время рассудительным человеком. Неб-Хот часто использовал его для определенных вещей, и тот считал себя ценным членом банды. Сейчас он выжидательно стоял рядом, прикрываясь рукой от палящих лучей. На его плече была заметна старая татуировка в виде золотого павлина.

— То, что утверждает Т'Кера настораживает, — задумчиво произнес Телмеш. — Думаю, что не стоит их преследовать. Только колдуны способны оставить наезженную дорогу ради поездки в пустыню.

— Там — две женщины, — повторил Т'Кера, и ропот одобрения пронесся среди суровых мужчин, сгрудившихся вокруг.

— Я бы не советовал…, — начал Телмеш, но его слова потонули в гуле возбужденных голосов.

Неб-Хот поднял руку, требуя тишины.

— Братья мои! Что заставляет путников блуждать в безводной пустыне? Являются ли они некромантами, ищущими мудрость среди раскаленного песка? Или просто они глупцы, которые не знают ничего о коварстве здешних мест и делают последнюю ошибку в своей никчемной жизни?

Кровожадные крики раздались со всех сторон. Некоторые из бандитов вытащили клинки и зловеще потрясали ими. Шемит Телмеш выглядел встревоженным, но попридержал язык.

— Внимательный Т'Кера говорит, что среди них есть две женщины! Хороший приз для одиноких мужчин, обделенных вниманием со стороны прекрасного пола! — торжественно провозгласил вожак.

Дикие крики восторга сотрясли знойный воздух. Все разбойники, как один кинулись седлать лошадей. Неб-Хот тоже поднялся в седло и поманил пальцем растерянного Телмеша.

— Взбодрись! — улыбнулся стигиец. — Если они окажутся красотками, то я предоставлю тебе право первого выбора.

Телмеш согласно кивнул и направился к своему чалому коню.

Неб-Хот гарцевал на лошади, наблюдая за действиями своих людей. За все время удача ни разу не отворачивалась от него. Везение и напор сделали его бесспорным лидером шайки. У него был нюх на добычу, и, кроме того, он всегда на шаг опережал отряды стигийских воинов, посланных за его головой.