Пленница миллиардера (СИ) - Трой Лика

- Ничего мне не надо. Меня не спрашивали.

Она все еще не верит:

- Не хочешь быть с Деймосом?

 - Ты сообразительная.

- Так не бывает. Гонишь, да? Такой мужик и не нужен? Ты в курсе, что этот самолет стоит семь миллиардов рублей? Осознаешь вообще?

Закатываю глаза, беру бутерброд:

- Плевать я хотела на деньги.

В ее шепот проникают деловые нотки:

- Так. Ты, похоже, из блаженных дурочек, - так и хочется в нее шампанское плеснуть, но сдерживаюсь. -  Брак по любви и все такое, да? Твое дело. Мне же лучше. Но чтобы Марсова переключить, нужно чтобы он отклеился от тебя. Всекаешь? Я о нем многое знаю. Правда, большинство — это тупые слухи… но… В общем, смотри. По последним данным, он теперь интересуется только целками. И чтоб только он их имел, - она коротко хихикает. – Поняла, да? Переспи с Олегом или со стюардом, видела, какой красавчик? И все. Будешь господину не нужна.

Охренеть. Я возмущенно смотрю на нее, даже бокал опускаю на столик:

- Ты с ума сошла? 

Она пожимает плечами:

- А что такого? Был такой случай. Мне Олеся расска…

- Я не буду ни с кем спать!

- Тише… - она озирается.

Сбавляю тон до сердитого шепота:

- Но люди Деймоса не идиоты, чтобы так подставляться. Он с них шкуру спустит. И меня зароет.

- Ой да брось. Все мужики одинаковы. Виагру подсыпаешь, задом повертишь - вот и все. Тебе ничего не будет – выкинет просто. Испорченный товар, - она снова хихикает. - А с мужиками… Тебе не пофиг, что им будет потом?

- Не пофиг… А ты сама-то? Девственница что ли?

- Врачи сейчас и не такое могут. Да и вообще… Раз ты такая недотрога, можешь и не трахаться, сделай только вид. А тут как раз я подтянусь – утешу его и все такое.

Во дает. Имя нежного цветочка ей не подходит. Она – ядовитый лютик.

- Ну и что потом? Переспишь ты с ним и дальше что? Думаешь, навек твоим будет?

- А это уже не твое дело, - отрезает она.

Окидывает меня еще раз внимательным взглядом, задумчиво произносит:

- И чем ты его зацепила…

Я и сама без понятия. Но уж замухрышкой себя точно не считаю. Принимаюсь за тирамису, параллельно читая гневную тираду от мамы, как она возмущена, что я неизвестно где и с кем шастаю. Ну, что поделать, мам. Сама не рада.

Лилия пудрит носик и мурлычет:

- Ну и ладненько. Вот и подружились, да? И договорились.

Вместо ответа спрашиваю:

- Ты не в курсе, сколько нам лететь?

- Около десяти часов еще. Завтра с утра приземлимся.

Я успеваю опустошить бокал, когда возвращается Деймос:

- Лилия. Есть дело. Алика. Иди в спальню, жди меня.

Ну вот. Начинается. Ловлю на себе завистливый взгляд блондинки. Встаю с кресла. Спорить сейчас глупо – возьмет и за волосы утащит, с него станется…

Вильнув косой, ухожу в сторону спальни с гордо выпрямленной спиной. Закрываю за собой дверь. Ух, кровать тут как обычно в стиле Деймоса. Королевская.

Новое сообщение от мамы. На этот раз голосовое. Блин, не хочу слушать. Опять там какие-то возмущения, скорей всего. 

Быстрей бы все это закончилось. Осталось потерпеть четыре дня и все. Считаю часы. Минуты. Шаги.

Открывается дверь, входит владелец самолета. Он же мой похититель. И мой первый мужчина. Роскошный до одури. Я сглатываю, когда на него смотрю, его глаза цвета волчьего меха меня в оцепенение ввергают. Каждый раз как по-новому. Особенно, когда он выглядит так… В черных брюках и белом поло. С небрежной щетиной и чуть взлохмаченной прической. С алчностью ненасытного хищника в глазах.

Останавливается напротив меня, расстегивает ремень. Порываюсь встать, но он кладет мне руки на плечи и пригвождает к кровати. Одну руку кладет на голову, второй расстегивает пуговицу у себя на брюках. Смотрю завороженно, как налитый кровью член вырывается на свободу и оказывается прямо напротив моего рта.

Рука Деймоса сильнее мои волосы стягивает, а его хриплый голос меня из забвения вырывает:

- Ты накрасилась. Умничка. Люблю смотреть, как размазывается помада, когда сосут. Открывай ротик, малышка. Настало время хорошенько отодрать тебя за дерзость. Думала, я забыл?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я неловко взмахиваю рукой, порываясь вырваться, и задеваю свой телефон. Звучит голосовое сообщение от мамы. От ее слов сердце сжимает. И холод расходится вдоль позвоночника.

Глава 40

У мамы в голосе истерические нотки. Она говорит, что только что вернулась из больницы от отца и спрашивает, в курсе ли я вообще, что ему нужна операция на открытом сердце? И что это операция стоит миллионы? И что все бы хорошо, но его счета заблокированы? Мама раздраженно говорит, что дом и машины папа не может продать. Она не знает почему. Мама почти орет, что я должна быть с ним, что он мой отец. А ей он всего лишь бывший муж, при этом она рядом, а меня нет. Она шипит, что если я не вернусь, то он напишет завещание на своего другого ребенка.

И просит меня не повторять ее ошибок.

Какого другого ребенка? Какая операция? Почему счета заблокированы? Что происходит вообще?!

Я в прострации смотрю в пустоту, оглушенная информацией. Счета заблокированы… Папа не может оплатить операцию… А почему не может продать дом? Нужно время… Завещание? Он, что… умрет? Это все из-за переживаний? Это все из-за меня… Ведь я могла бы… Ну не знаю… Пойти к Дику?

Папа всегда мне помогал… Когда на меня напали в переулке, и я чудом ускользнула, то позвонила ему. Папе. И он приехал, отменил все дела, хотя у него было что-то очень важное. Он один успокаивал меня, поддерживал. И вот у него экстренная ситуация, а меня нет рядом. Хуже того – он тревожится из-за меня. А мама, как всегда, в своем стиле. Думает о деньгах. Ее отец завещал все свое добро своей сиделке перед смертью. Мамы не было рядом. А потом она всю жизнь считала ошибкой, что ушла от отца. Уже моего. Возвращаться было поздно, он ее не принял. А я ушла с ней. Мне надо было тогда остаться жить с отцом, с ним у нас лучше понимание. Но так уж сложилось…

У папы есть другой ребенок? Я не знала…

Боковым зрением отмечаю движение. Это Деймос. Он все слышал. Садится рядом. Уже с застегнутыми штанами.

- Это твоих рук дело? – с яростью вскидываю на него глаза. – Да?! Счета?

Он изгибает бровь:

- Нет.

Я не верю! Хочу накинуться на него с кулаками! Это все из-за него! На глазах слезы появляются, отворачиваюсь в сторону.

Надо позвонить папе. Но не при нем. Встаю, порываюсь выйти.

- Стой, - пригвождает меня холодный приказ Деймоса.

Замираю.

Он идет ко мне сам. Прижимает к себе. Обнимает. Рывком оборачиваюсь, утыкаюсь ему в грудь и всхлипываю. Мы стоим так какое-то время. Он накрыл меня своими сильными руками, будто от всего мира отгородить хочет. Уберечь. Спасти. Он. Тот, кто все эти проблемы и создает. Кто и является моей самой главной проблемой.

Или…

Вытираю глаза рукавом. Отлипаю от Деймоса:

- Де… нис, - мне тяжело дается произносить его имя. - Ты можешь…

- Могу.

Мигаю. Смотрю ему в глаза. Он серьезен и внимателен.

- Правда? Отец…

- Я все могу, Алика. Дать денег, помочь со счетами, решить любую проблему. Даже развернуть самолет. Только зачем мне это?

Я растерянно моргаю. Отступаю на шаг, он не держит.

- Потому что… Это же из-за тебя. Он же умрет. Сделай так, чтобы его счета разблокировали, он сможет оплатить операцию. Это несправедливо…

- Твой отец химичил с цифрами, брал взятки. Слишком грубо. И это всплыло. Он сам вырыл себе могилу. Я не причастен к блокировке его счетов, - Деймос усмехается. - А про свое отношение к нему я говорил. И теперь должен ему помогать? С чего бы?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Молчу. Опускаю голову. Мои плечи трясутся. Выдавливаю из себя:

- Но… Я ведь прошу…

Он смеется. И от его смеха мне совсем холодно становится. Он резко обрывает смех и делает шаг ко мне.

- Я бизнесмен, Алика. Я делаю то, что выгодно. Или то, что хочу. А что ты можешь мне предложить? Я был с тобой достаточно добр… Не смотри на меня так, это правда. Любую другую я бы на развлечение охране, а потом бы вышвырнул. Или закопал. Вместо этого я везу тебя в долбанную страну счастья, Алика. Никого и никогда я так не оберегал. Но ты до сих пор дерзишь, смотришь свысока. Мне уже надоедают твои страдания на пустом месте.