Святой инстинкт - Арета Хэртнелл

— Я знаю, знаю. Разумом я понимаю, что Бог и работа для тебя на первом месте. Извини меня за эти вспышки ревности. — Джейн с нежностью гладила его по лицу. — Я совсем не из вредности сделала это. Я не знала, насколько серьезна причина его прихода. Думала, он пришел просто так. Я постараюсь быть достойной женой священника, Том, обещаю.

Он сжал ее в объятиях.

— Я верю и горжусь тобой. Горжусь так сильно, что это почти грех.

Джейн улыбнулась и подняла на него заплаканные глаза.

— Как сильно я люблю тебя!

— Я тоже тебя люблю, — прошептал он и, склонив голову, поцеловал ее. — Люблю тебя. — Том начал покрывать ее лицо и шею поцелуями, один нежнее другого, его руки с жадностью ласкали ее. — Почему на тебе это ужасное одеяние? — спросил он, запутавшись в складках байковой ночной рубашки. Они поспешно разделись. Том лег на спину и притянул Джейн к себе. — Я действительно люблю тебя, дорогая.

— Я знаю, знаю. Мне очень стыдно за то, что я сделала сегодня. Я поступила глупо и эгоистично.

— Предоставляю тебе возможность загладить свою вину.

Любовь Джейн к мужу возрастала с каждым днем. Церковная община радушно приняла ее, и хотя некоторые ее члены считали методы, используемые Джейн для достижения целей, немного экстравагантными, никто не мог критиковать ее за достигнутые результаты.

Джейн нравилось принимать участие во всех начинаниях общины, но ее деятельной натуре этого было явно недостаточно. Внимание Джейн привлек небольшой художественный салон на центральной улице, и она купила там кое-что для дома. Товары не отличались той изысканностью, к какой она привыкла у Комплестона, но салон производил приятное впечатление. Она познакомилась с владельцем и, узнав, что его помощница весной собирается в декретный отпуск, договорилась, что заменит ее. Работать придется всего три дня в неделю, зато это заполнит время, имевшееся у нее в избытке. Когда Джейн рассказала о своих планах мужу, тот всецело одобрил их. Теперь она с нетерпением ждала весны, чтобы приступить к работе.

В один из зимних дней, вернувшись домой, Том, несколько раз топнув ногами, стряхнул с ботинок снег и громким голосом возвестил о своем приходе. Джейн, занятая приготовлением супа, оставила свое занятие и в возбуждении устремилась навстречу Тому.

— Угадай — что? — одновременно вырвалось у обоих, и они расхохотались.

— Ты первый! — воскликнула Джейн.

— Нет, ты.

— Моя новость лучше. Так что ты первый.

Том стянул перчатки и покрасневшими от холода руками стиснул плечи жены.

— Школьная гандбольная команда отправляется на финальные соревнования и пригласила меня тоже поехать. — Его голубые глаза, совсем как у мальчишки, радостно сверкнули. Затем лицо Тома приняло торжественно-серьезное выражение и, откашлявшись, он добавил: — Для духовной поддержки, конечно.

— О дорогой, это замечательно! — Джейн нравился его ребяческий задор.

— Теперь ты расскажи о своих новостях. Но сначала — поцелуй. — Том наклонился и с жаром поцеловал ее в губы, его рука скользнула ей под свитер.

— А-а-а! — вскрикнула Джейн и отскочила. — Холодно!

— Перестань, — отмахнулся Том, протягивая к ней руки и сложив губы трубочкой. — Поцелуй меня.

Джейн бросила в него посудное полотенце.

— Я ни за что на свете не сделаю этого, пока ты не согреешь руки.

— Скажи-ка, чем это ты так возбуждена? — спросил Том, наливая себе кофе.

— Ни за что не угадаешь. Дэвид Грей хочет фотографировать меня! Ему предложили устроить передвижную персональную выставку следующим летом. Я, конечно, только одна из многих претенденток, которых он собирается попробовать, — взволнованно та-таторила Джейн, — но он хочет всю серию фотографий сделать с одной моделью. Если он выберет меня, лучшего для моей карьеры не придумаешь.

— Или для моей. — Слова Тома гулко прозвучали во внезапно воцарившейся тишине.

Джейн удивленно взглянула на мужа. Она-то думала, что он обрадуется, а он стал мрачнее тучи!

— Грей — один из лучших, дорогой, — как можно спокойнее сказала Джейн. — Получить от него предложение позировать — уже большая честь.

— Я знаю, кто он, и восхищаюсь его работами.

— Ну, тогда ты сможешь по достоинству оценить…

— Я ничего не смогу оценить, если моя жена в восторге от того, что ей предстоит обнаженной позировать какому-то фотографу, и мне плевать, что он знаменит! — закричал Том. — И еще: я не могу себе представить большей гнусности, чем твои фотографии нагишом и в непристойных позах, которые увидит вся Америка!

— Непристойных поз не будет, — разозлилась Джейн. — Грей снимает в классической манере, у него замечательные серии фотографий человеческого тела.

— И всем известно, как ты гордишься своим телом, не так ли? Всегда готова демонстрировать его.

— А ты всегда готов смотреть, черт бы тебя побрал! — заорала Джейн, впервые за многие недели ругательство сорвалось с ее губ.

— Я твой муж!

— Но не мой хозяин! Возможно, кому-то и нужно обращаться к тебе за советом, но только не мне. Я знаю, чего хочу. А сейчас я хочу позировать Грею. — После этих слов она покинула комнату.

К обеду Джейн не спустилась. Том провел большую часть вечера в своем кабинете. Когда наконец он лег в постель, Джейн притворилась, что уже спит.

Так продолжалось до конца недели. Теплота исчезла из их отношений, они старались разговаривать только по необходимости. Физически ощущалось царившее в доме напряжение.

В то утро, когда Джейн собиралась на встречу с фотографом, ей не удалось увидеться с Томом. С тяжелым сердцем садилась она в поезд. Том должен гордиться, что выбор пал на нее, должен поддержать, подбодрить. Эта работа очень важна для нее.

По мере того, как поезд уносил ее все дальше и дальше от Куинси, горечь усиливалась, но вместе с ней росла и решимость. Она не позволит Тому помешать ей. Когда она появится в студии, то должна выглядеть достойно, показаться во всей красе.

Когда в девять часов вечера сеанс закончился, Джейн падала от усталости. Найдя комнату в недорогой и тихой гостинице, она позвонила домой.

— Да? — послышался в трубке голос Тома. Ей показалось, или в его голосе и впрямь чувствовалось беспокойство?

— Дорогой, это я. Я все еще в Нью-Йорке. Уже поздно, думаю, мне лучше переночевать в гостинице и вернуться домой первым утренним поездом.

— Понятно, — сухо произнес он. — У тебя достаточно денег?

— Да.

— Ладно, позвони миссис Паркинс со станции, она встретит тебя.

— Хорошо. — От обиды у нее в горле появился комок. Джейн хотелось поговорить с мужем, рассказать, что позировать Грею вовсе не так интересно, как она ожидала. Он все время придирался, был высокомерен и злился по пустякам. Оказавшись вдали от Тома, она поняла, как мелочна и глупа возникшая между ними вражда, как ей не хватает его любви и нежности. Но гордость не позволила ей произнести это вслух. Черт бы его побрал! Том загнал ее в угол, и она не пойдет на уступки.