Игра на равных - Рей Тейн

Ей было этого мало. Ей хотелось - нет, ей было необходимо - ощутить его обнаженное тело на своем. Дрожащими руками она отстранила его и сдернула с себя рубашку, чувствуя, что если не сделает этого сейчас, то потом ей уже не хватит смелости.

Она думала, что будет стесняться, оказавшись открытой и беззащитной перед ним, но его слова остановили ее, когда она уже готова была схватить рубашку и прикрыть грудь.

- Карли… Милая Карли. Я никого на свете не видел прекрасней тебя. - Он произнес это как стихи, и благоговейный восторг, написанный на его лице, быстрее любых слов унес ее смущение.

Она снова прильнула к нему, наслаждаясь щекочущим прикосновением его жестких волосков на груди к своей обнаженной коже. Потерлась о него, чувствуя, как твердеют от этого движения соски. Чейз сжал ее лицо в ладонях и со стоном приблизил рот:

- Перестань - или я не выдержу и двух секунд, - пробормотал он прямо ей в губы.

Он перевернул ее на спину и приподнялся над ней, вытянув больную ногу. Устремленные на нее глаза сверкали синевой, как горные озера на солнце.

- Ты восхитительна, - прошептал он несколько мгновений спустя. - Ты - само совершенство.

Конечно, нет. Она слишком маленькая, слишком щуплая.

- Прости, если я не выдерживаю сравнения с бабушкиными призовыми помидорами, - попыталась она обернуть свою нервозность в шутку.

На его щеке появилась ямочка.

- Я давным-давно перерос любовь к помидорам. Каждый день угощайте меня спелыми, сочными вишенками - и мне больше ничего не нужно в жизни.

В шутливом гневе она ткнула его кулаком в грудь.

- Вот как, вишенки, значит?! - Если бы она сама не услышала свой смех, то не поверила бы, что эти заливистые, счастливые звуки рвутся из ее горла.

- Я серьезно. Ты прекрасна. - Шутливый тон исчез, и на лице было написано почти торжественное выражение, когда он наклонил голову и прикоснулся легкими поцелуями сначала к одной, потом к другой груди.

Она затаила дыхание, поток эмоций хлынул по венам, жаркой влагой обжигая бедра. Он обвел соски языком, и Карли вонзила ногти в спальный мешок, не в силах ни двигаться, ни думать. Она могла лишь плыть на волнах этого наслаждения.

Кажется, он провел долгие часы, целуя ее, впитывая ее вкус, ее запах. Время словно остановилось для них в божественном, полном тепла и света месте, где Карли готова была провести остаток своих дней. Ей удалось выпустить из пальцев спальный мешок, чтобы зарыться ладонями в восхитительный черный шелк его волос.

Сладкая боль зародилась в глубинах ее тела, и бедра отозвались древним и вечным ритмом в поисках чего-то такого, чему она бы не смогла дать названия. Длинные пижамные брюки из мягкого хлопка, которые всегда казались ей самой уютной одеждой, вдруг превратились в раздражающую помеху. И потому вместо смущения она испытала только глубочайшее облегчение, когда Чейз в один миг сдернул их, оставив ее в одних трусиках.

- О-очень нежные ручки, - поддразнила его Карли.

Он сделал вид, что не понял.

- Ножки, - он укоризненно покачал головой, как будто удивляясь ее ошибке. - Ты права. - Его пальцы заскользили вниз и вверх по ее ноге, задержались на узкой полоске тоненьких трусиков. - Нежные, как прибрежная волна, омывающая камни. Нежные, как атлас и бархат. Нежные, как пение птиц на заре. - Его губы шепотом ласкали ее рот, а ладони продолжали свое дивное изучение ее кожи.

Карли протяжно, со стоном выдохнула. Его голос, чувственно-хрипловатый, возбуждал ее не меньше, чем прикосновения.

- Чейз, - слабым голосом приказала она, - заткнись и просто поцелуй меня.

Он рассмеялся и не стал торопиться выполнять ее приказание.

- Продолжаем командовать, а, крошка Карли?

- Да, продолжаем. - Она сморщила нос от детского обращения и рывком притянула его к себе, не в силах больше дожидаться его поцелуя.

От эротичного низкого стона, вырвавшегося из его горла, по телу у нее пробежала дрожь. Чейз перекатился на спину, потянув ее за собой, и она оказалась распростертой на нем.

Настала ее очередь исследовать тайны его тела, и Карли ни за что не упустила бы такую возможность. Синий огонь брызжущего из его глаз желания лишал ее мужества, а потому она опустила веки и позволила своим рукам сказать все, что она сама бы не осмелилась. Осознание того, что она сейчас делает, пришло к ней внезапно, вместе с яростным взрывом чувств. Эта атласная жаркая мощь, пульсирующая под ее пальцами, принадлежит человеку, который держит в плену ее сердце, хочет он этого или нет.

Разве могла она когда-нибудь предположить, что будет любить его так, как сейчас, думала Карли, возвращаясь к его плечам, вбирая в себя силу выпуклых мускулов. Судьба сделала ей изысканный и бесценный подарок. Это открытие потрясло ее, она обессиленно зарылась лицом ему в грудь, но вкус его теплой, солоноватой кожи обжигал ей губы, и она не удержалась. Провела языком от горла вниз, нашла маленький твердый сосок, лизнула его и осторожно сжала зубами. Наградой ей стал низкий, грудной стон Чейза.

- Больно? - Она приподняла голову.

- Настоящая агония, - простонал он и притянул ее голову назад. - Еще.

- Всегда рада угодить, - пробормотала она и прижалась губами к другому соску.

Его руки сдвинули ее вверх, и следующий поцелуй лишил ее дыхания.

- Ты умеешь угодить, Карли Джейн, - с благодарностью выдохнул Чейз.

Он снова уложил ее на спину и покрыл поцелуями, а его руки начали прокладывать медленный, сужающийся кругами путь к заветной цели.

Сверкающий ливень эмоций затопил ее, когда его пальцы скользнули под шелковую ткань трусиков, в глубину ее горячей плоти. Карли ахнула и дернулась всем телом. Внезапная паника от того, что она теряет над собой контроль и готова ринуться вниз с шаткого горного уступа, спазмом свела ее колени. Он был терпелив, он не отрывал своих губ от ее рта, шепча слова нежности и любви.

Когда страх отпустил ее, она уже двигалась вместе с его ладонью в ритме более древнем, чем окружающие их горы.

Выгибаясь под его пальцами, Карли чувствовала, как эта переливающаяся всеми цветами радуги лавина чувств переполняет ее до краев, а пальцы Чейза, с безошибочной точностью распознавая ее секреты, скользили все в том же дивном ритме и поднимали ее на гребень чувственной волны.

- Да, солнышко, да, - шептал он ей в губы. - Не сдерживай себя. Моя красавица, моя Карли Джейн. Доставь мне радость.

Полный страсти глубокий голос лишил Карли той капли самообладания, которую она отчаянно пыталась сохранить, и последнее, что она запомнила в этом мире, было его имя, криком рвущееся из ее груди.

Он крепко прижимал ее к себе, пока сознание возвращалось к ней, задыхающейся, обессиленной.