Охота на Сокола - Вячеслав Шалыгин

— Баркова, конечно. А вы думали, за красивые глазки Сухопарое хотел сюда его привезти?

— Не факт, что Саня один из этих помощников.

— Я почти уверен, что так. Ну а если и нет, все равно нам от него плясать надо. Выяснить, чем он занимается, почему Сухопаров им заинтересовался, потом состыковать информацию с примерным назначением саркофага и названием проекта, глядишь, что-нибудь и прорисуется, а когда прорисуется, поймем и где прочих помощников сухопаровских искать, и почему Хозяин от вас правду о Крепости утаил. Мне кажется, так будет логично.

— А мне кажется, тебе просто лень по сети полазать.

— Что вы, босс! Это я завсегда! Только… спам в сети лопатить — пустая трата времени. «Язык» нужен. Иначе сто лет будем в трех соснах блуждать…

Глава 5

На загородную резиденцию секретной службы домик не тянул. После трюка со сменой машин Барков надеялся увидеть нечто загадочно-впечатляющее, например, бункер, уставленный шпионскими приборами и шкафами с оружием, и никак не рассчитывал на обыденность с претензией на домашний уют. Сначала он очутился в тесной прихожей — слева встроенный шкаф для верхней одежды, справа вычурная металлическая стойка, на многочисленных крючках которой, как на рождественской елке, болтались мелочи вроде застиранной кепки, пары зонтиков, синего целлулоидного дождевика и пластмассовой ложечки для обуви. На полу лежал круглый прорезиненный коврик, а с подшитого ламинированной фанерой потолка свисал древний казенный плафон — Саша помнил такие молочные шары еще по школе. Дальше по правой стене белели выкрашенные глянцевой краской деревянные двери, а слева, сразу после шкафа, в глубь стены и вверх уходил длинный марш лестницы на второй этаж. Стены прихожей были обшиты рейкой. Обычная дача, ничего особенного.

Входная дверь скрипнула, и за спиной Баркова появилась Ольга. Почему, приехав раньше, вошла в дом последней, она объяснила коротко:

— «Хвоста» нет.

— Отлично. — Василий прошел вперед и поманил застывших у порога спутников. — Прошу в гостиную.

Последовал за ним только Саша. Ольга, не разуваясь, удалилась за одну из дверей. Александр успел заметить, что там расположена ванная с нормальным умывальником и вполне современной душевой кабиной. Пристрастия хозяина дома становились все более очевидными: плафон и стойка определенно с распродажи, а вот сантехника — не объект для экономии. Это наводило на мысль, что у домика, скорее всего, нет хозяина, а есть хозяйка. Обстановка в гостиной эту версию подтверждала. Чистенькие занавески, вместо практичных жалюзи, прицеплены к невзрачному карнизу и тщательно собраны в подобие драпировки. Они полностью гармонировали с морально устаревшими, но пока не выгоревшими обоями, однако никак не вязались с обшарпанными деревянными рамами и небольшим, пожелтевшим от времени кондиционером, торчавшим на месте форточки. Круглый стол на толстых ножках покрыт белоснежной полимерной скатертью, а вокруг него выстроились древние стулья с мягкими сиденьями, но жесткими, выгнутыми спинками. На столе бошевский чайник, чашки, сахарница, пузатый заварничок, жестяная коробка с чаем, вазочки с конфетами и печеньем — в общем и целом — сельская идиллия. Диван в углу новый (и рисунок его обивки тоже гармонирует с занавесками), а вот телевизор слева от холодного камина еще вакуумный. Но больше всего Сашу удивил ковер. Похоже, что натуральный. Барков едва удержался, чтобы не присесть и не потрогать его рукой. Таких чудес он не видел с самого детства, когда гостил у прабабушки в деревне. Там все было примерно таким же, только на одно чудо больше. У бабули на стене тикали настоящие механические часы с медными гирьками, выполненными в виде елочных шишек на зеленоватых цепях. Часы эти давно уже ничего не отбивали, а кукушки в них не было изначально, но маленький Саша подолгу сидел и ждал, что однажды случится чудо и к мерному «тик-так» добавится громкий бой, такой, как у курантов на Красной площади. Когда прабабушка умерла, часы остановились. Тогда Саша думал, что эти события как-то связаны между собой, и лишь позже, когда подрос, осознал, что часы просто никто не стал заводить. Так они и провисели в доме, где больше никто не жил, пока родители не продали его кому-то под дачу. Барков не уточнял, но, похоже, продали вместе с часами.

Воспоминания, немного грустные, но светлые, помогли расслабиться. Саша еще раз окинул взглядом обстановку и уселся за круглый стол. Да, определенно, хозяина в доме не хватало. Стул под Барковым опасно шатался, а шнур электрического чайника был неумело перемотан синей изолентой. Гармония ситца, флока, ковров и обоев при полном небрежении техникой, за исключением санитарной, — чисто женский подход к хозяйству. Дача мадемуазель Ольги? Возможно, хотя ее-то в любви к обустройству гнездышка и крахмальным занавесочкам заподозрить как раз трудно. Уж очень она не «домашняя». Хотя внешность зачастую обманчива.

Взять самого Баркова. Высокий, худой, белобрысый, с наивными синими глазами, пухлыми губами, мушкой на щеке и совсем не мужественным подбородком. Безобидный «ботаник», да и только. На этом поначалу частенько прокалывались даже опытные забияки и в школе, и в универе. А уж как обманула внешность Баркова четверых подвыпивших шахтеров, когда Саня впервые вывез Лену на юг, приятно вспомнить. Пролетели тогда парни из Николаева, как ежик с одежной щеткой. Лена в то время еще сомневалась, стоит ли связывать всю последующую жизнь с Сашей, как позже она призналась, — боялась принять привычку за любовь, ведь они дружили с детского сада. Но инцидент на берегу Черного моря помог ей определиться. Нет, она не начала относиться к Баркову, запросто уложившему на прибрежный песочек четверых здоровенных мужиков, как к супермену. Даже если бы Саня не вышел из схватки победителем, это не изменило бы ее решения. Важнее в той ситуации было то, что он не отступил, хотя вовсе не рассчитывал на чью-то помощь и не был заранее уверен, что ему пригодятся спортивные навыки. Ведь ребята тоже могли оказаться мастерами каких-нибудь единоборств. Но Саша не дрогнул. Тогда-то Лена и поняла главное — Барков абсолютно надежен. А для женщины это важнее, чем внешность или недюжинная сила избранника. Возможно, важнее, чем любовь… Саше не хотелось так думать, но иногда, вспоминая все эти разговоры, он ловил себя на том, что никак не может осмыслить одно несоответствие: Лена боялась принять привычку за любовь, но при чем тут надежность? Женская логика? Видимо, да. А значит, ломать над этим голову бессмысленно…

Из ванной с полотенцем в руке появилась Ольга. Светлые волосы, мокрые и потому чуть вьющиеся, она зачесала назад, а тонкий комбинезон автогонщицы сменила на шорты и футболку. Фигура у нее оказалась вовсе не такая спортивная, как сначала показалось Саше. Впрочем, когда ее было разглядывать? Макияж Ольга смыла, отчего теперь выглядела вовсе не женщиной-вамп, а милой и беззащитной домохозяйкой. Ранки от лопнувшего стекла она смазала заживляющим кремом. Теперь Барков видел, что ей никак не меньше сороковника, но кошачья грация и светлые волосы скрадывали возраст. Если не присматриваться, ей можно было дать и тридцать, и двадцать — как упадет свет.

Ольга бросила полотенце на спинку стула и занялась сервировкой стола. К чашкам и вазочкам добавились пузатые бокалы и тарелочка с нарезанным лимоном. Похоже, гостя собирались угощать коньяком. Ольга снова удалилась на кухню — за дверь между камином и телевизором — и вернулась с бутылкой «Арарата». Пить в жару Барков не любил, но потугами пожилого кондиционера в домике поддерживалась вполне комфортная температура, и Саша решил, что отказываться не станет. Зачем обижать такую милую хозяйку? Наблюдая, как уверенно она передвигается по дому, Саша сделал вывод, что если эта дача и не ее собственная, то, во всяком случае, бывает она здесь гораздо чаще, чем в фитнес-клубе.

— Молодец, — нарушил молчание расположившийся на диване Климов. — Наблюдаешь, соображаешь, помалкиваешь. Настоящий разведчик.

— Лимоны надо сахаром посыпать. Но только чуть-чуть. Клим, ты обещал встречу с тем, кто ответит на все мои вопросы. Ведь это ваша база?

— База, — подтвердил Вася, пересаживаясь за стол. — Сейчас нервы успокоим и поговорим… Давай по пятьдесят… Оля! Все к столу…

Он разлил коньяк по пузатым бокалам. На четверых.

«Все» вышли из кухни следом за Ольгой. Ими оказался немолодой мужчина самой благообразной внешности: среднего, по современным меркам, роста, плотный, но сохранивший осанку и без малейших намеков на живот. Загорелая лысина, обрамленная венчиком коротких седых волос, и примерно той же длины белая бородка резко оттенялись черными бровями, и этот контраст наряду с осанкой и легкой, пружинящей походкой сбивал с толку. Мужчине можно было дать и шестьдесят, и пятьдесят, а если взглянуть в молодые, внимательные карие глаза, то и все сорок пять, несмотря на седину. Чем-то он напомнил Саше отца — в свои шестьдесят и при центнере живого веса бодрячка, каких мало. Правда, этот седой в отличие от папы в молодости определенно был жгучим брюнетом и свою пенсию, похоже, зарабатывал вовсе не в конструкторском бюро. В каждом движении седого чувствовались продуманность и рациональность. Он, будто старый опытный тигр, внешне ленивый и добродушный, внимательно наблюдал за жертвой и просчитывал все ее действия на десять ходов вперед. Просторная летняя одежда в целом скрывала очертания его тела, но широкие плечи, затянутый на поясе ремень и руки, загорелые, мускулистые, покрытые выгоревшими волосами, выдавали «дедушку» с потрохами. Попробуй встать у такого «старичка» на пути, и тебе несдобровать, будь ты хоть мастером единоборств, хоть бойцом спецназа.