Двор Красного монарха: История восхождения Сталина к власти - Саймон Монтефиоре

Сталин, Ворошилов и другие члены политбюро в этот момент находились в маленькой комнате за Мавзолеем. Там располагался импровизированный буфет, где можно было выпить и закусить.

На следующее утро ребят увезли в Зубалово. Сталин работал, как обычно, у себя в кабинете. В тот день он встречался с Молотовым, Куйбышевым и секретарем ЦК, Павлом Постышевым. Генрих Ягода привез запись разговоров еще одной группы противников вождя, старых большевиков Смирнова и Эйсмонта. Особенно Сталина возмутили слова одного из них: «Только не говорите мне, что ни один человек во всей стране не способен убрать его!» Сталин с соратниками приказал арестовать смутьянов. Потом они отправились на ужин к Ворошиловым. Надя надела новое платье, воткнула в волосы розу и тоже пошла на банкет. Она выглядела гораздо лучше.

За окнами, наверное, еще не начало светлеть. Она достала маузер, который привез ей Павел Аллилуев, и легла на кровать.

Большевики всегда считали самоубийства достойной смертью. В 1929 году Надя присутствовала на похоронах одного такого самоубийцы. Троцкист Адольф Иоффе застрелился в знак протеста против разгрома Сталиным оппозиции. Годом позже известный поэт Владимир Маяковский выразил протест таким же способом…

Надя поднесла револьвер к груди и нажала на курок. Никто не услышал выстрела. В Кремле толстые стены, а стреляла она из дамского оружия. Ее тело скатилось на пол.

Часть вторая

Веселые друзья. Сталин и Киров. 1932–1934

Похороны

Смерть произошла мгновенно. Через несколько часов после рокового выстрела Иосиф Сталин стоял в столовой и пытался осмыслить самоубийство жены. Невестка вождя Женя Аллилуева растерялась, когда он спросил ее: почему Надя застрелилась? Еще больше все испугались, когда Сталин пригрозил тоже покончить с жизнью. Такого от него никто никогда еще не слышал.

Сталин не один день провел в своей комнате в горьких раздумьях. Женя и Павел боялись, что Иосиф Виссарионович может действительно совершить самоубийство, и на всякий случай решили остаться.

Сталин не мог понять, почему Надя так поступила. Он гневно спрашивал себя: что она хотела этим доказать? Почему именно ему нанесла такой страшный удар в спину? «Сталин был слишком умен, чтобы не понимать, что при помощи лишения себя жизни самоубийцы пытаются наказать других людей», – писала дочь Светлана. Поэтому в его голове метались удивительные мысли. Неужели Сталин на самом деле не уделял ей достаточно внимания? Неужели не любил ее? «Я был плохим мужем, – признался вождь Молотову. – Мне некогда было водить жену в кино». «Она полностью изменила мою жизнь!» – мрачно сказал он Власику. Сталин хмуро смотрел на Павла Аллилуева и ворчал: «И как только тебе в голову могло прийти подарить ей пистолет?»

Около часа ночи профессор Кушнер с коллегой осмотрели тело Надежды, которое по-прежнему лежало в ее маленькой комнате. «Тело находится в следующем положении, – написал профессор на квадратном листке бумаги, вырванном из школьной тетрадки. – Голова лежит на подушке и повернута направо. Рядом с подушкой на кровати – маленький пистолет». Должно быть, экономка подняла маузер с пола и положила на кровать. «На лице покойной застыло абсолютно спокойное выражение, глаза полузакрыты. На правой стороне лица и шеи пятна синего и красного цвета, кровь». Речь, похоже, шла о ссадинах и ушибах.

Неужели Сталин имел отношение к смерти жены и ему было что скрывать? Он вернулся домой, поссорился с Надей, избил ее и потом застрелил? Если вспомнить огромное количество людей, к смерти которых он имел прямое отношение, следует признать, что еще одно убийство, пусть даже и родного человека, было вполне возможно.

Но ушибы могли быть вызваны и падением с кровати. Никто из тех, кто знал, что произошло в ту трагическую ночь, ни разу не высказал даже предположения, будто Надежду Аллилуеву убил Сталин. Но он, конечно, прекрасно понимал, что об этом могли шептаться и наверняка шептались враги.

«В области сердца пулевое отверстие диаметром в пять миллиметров. Рана открытая. Вывод – смерть наступила мгновенно. Смерть вызвана открытой раной в области сердца».

Сейчас этот клочок бумаги может увидеть в Государственном архиве любой желающий. Предыдущие шесть десятилетий он лежал в закрытой части хранилища.

Вячеслав Молотов, Лазарь Каганович и Серго Орджоникидзе немного постояли в столовой квартиры Сталина и ушли решать, что делать. Как обычно, в моменты, подобные этому, партийный инстинкт подсказывал твердым ленинцам: нужно солгать. Об истинных причинах смерти первой леди Советского государства не должен был знать никто. Если бы вожди сразу сказали правду, то избежали бы многочисленных слухов об убийстве Сталиным жены.

Было очевидно, что Надя покончила с собой, но Молотов, Каганович и ее крестный отец, Енукидзе, получили согласие Сталина на то, чтобы скрыть информацию. Дело в том, что самоубийство можно считать протестом против партийной линии. Решили объявить, что Аллилуева скончалась от аппендицита. Медики давали клятву Гиппократа, но при большевиках она нарушалась так же часто, как и при нацистах. Они согласились поддержать эту ложь. Прислуге сообщили, что Сталин в ту ночь был на даче в Зубалове с Молотовым и Кагановичем.

Авель Енукидзе набросал текст официального сообщения о смерти Нади, затем – письмо с соболезнованиями. Их должны были опубликовать на следующий день в «Правде». Соболезнования родным и близким покойной подписали жены членов политбюро и сами вожди. Первыми стояли подписи четырех самых близких подруг Нади: Екатерины Ворошиловой, Полины Молотовой, Доры Казан и Марии Каганович. Они охарактеризовали покойную следующим образом: «…Наша близкая подруга, человек чудесной души, молодая, сильная и преданная большевистской партии и делу революции…» Даже смерть эти удивительные догматики видели в терминах марксизма-ленинизма.

Сталин в те дни едва ли был в состоянии принимать решения. Организация похорон легла на плечи Авеля Енукидзе и других вождей. Большевистский погребальный ритуал органично объединял элементы похоронного культа, существовавшего при царской власти, с коммунистической культурой. Сначала над покойником работали лучшие бальзамировщики. Обычно это были профессора, следившие за трупом Ленина. Потом начиналось прощание. Покойник под толстым слоем грима и румян лежал в открытом гробу в окружении пышных тропических пальм, букетов цветов и красных знамен. Эта жуткая картина освещалась неестественно ярким искусственным светом. Члены политбюро вносили и выносили открытый гроб из Колонного зала. Они же, словно средневековые рыцари, стояли в почетном карауле у тела. После кремации проходили пышные похороны. Катафалк в окружении все тех же членов политбюро и военных следовал к Красной площади. Урну с прахом замуровывали в нишу в кремлевской стене.