Любовь — это серьезно - Дорис Уилкс

«Это будет прекрасно! Я хочу, чтобы во мне была частичка тебя. Твой ребенок!» — Душа Тори кричала об этом, но вслух она не произнесла ни слова. Лишь застонала, и все ее тело выгнулось ему навстречу. И это судорожное движение сказало ему обо всем красноречивее всяких фраз.

Она даже не поняла, когда он разделся. Но уже через мгновение оба лежали, обнаженные, на постели из смятой одежды и вереска. Их любовь была столь же естественной и свободной, как и свет заходящего солнца, омывающий землю. Где-то снаружи пела птица, и ее чистые трели вплетались в стоны их страсти.

А когда он наконец взял ее... Тори даже не успела сказать, что он ее первый мужчина, что до него у нее не было никого... Вернее, не знала, как объяснить, что она все еще девственница... и это в двадцать семь лет!.. Когда он взял ее, не было ни боли, ни страха. Она приняла его с такой радостью и готовностью, как будто именно в этом и заключалось ее предназначение, как будто всю свою жизнь она готовилась именно к этому ослепительному мигу — слиться с Винсом в любви и полностью в нем раствориться. А когда они оба одновременно достигли вершины наслаждения и волна утоленной страсти отхлынула, Тори расплакалась слезами чистейшей радости, облегчения и любви.

Они еще долго лежали молча, обнявшись. А потом Винс вдруг рассмеялся.

— Лучше нам поторопиться со свадьбой. Просто так, на всякий случай. Ты кого-нибудь хочешь пригласить? Того, кого тебе будет особенно приятно видеть на своей свадьбе?

— Да нет. — У нее было несколько друзей, но не настолько близких, чтобы срывать их за тысячи миль с другого конца света. — Разве что только тебя, — улыбнулась она. — Если ты не передумаешь...

Тори никак не могла поверить, что все это происходит на самом деле.

— Ну, уж нет, не дождешься! — Он произнес это с той знакомой ей решимостью, которая сквозила в каждом его поступке и слове.

Его руки уже снова ласкали обнаженное тело Тори, возбуждая ее.

Сомнений не осталось: он действительно был околдован, одурманен их близостью, опьянен ею, Тори... Это чувствовалось во всем. Дикий огонь полыхал у него в глазах. Страсть, рвущаяся наружу, заставляла дрожать его голос.

Он мой. И всегда будет моим, думала Тори, не в силах заснуть в ночь накануне свадьбы. Она вышла в сад и долго смотрела на холм, где в заброшенном домике без двери и крыши впервые познала любовь Винса. Где он предложил ей стать его женой. Это место навсегда останется для нее священным. Она чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете. Ничто не могло омрачить ее счастья. И немного зловещая фраза свадебного обряда, которая непонятно с чего вдруг всплыла у нее в сознании: «Быть вместе и в радости и в горе», — казалась просто красивой принадлежностью ритуала. Потому что у них с Винсом не будет горя, а только одна радость.

8

Маргарет Андерсон ждала их на ступенях особняка.

Разгоряченные, взбудораженные и счастливые, они вошли в дом, держась за руки. Они смотрели только друг на друга. Так, как могут смотреть только влюбленные. Каждая их улыбка, каждый взгляд были исполнены смысла, понятного только им двоим, радости, восторга, граничащего с экстазом, и неизбывной любви. Новобрачные вернулись из свадебного путешествия. Целый месяц они провели в круизе по Средиземному морю. И целый месяц они наслаждались друг другом. Это было как в сказке.

— Ваши газеты и почту я складывала в кабинете, сэр. Горячая ванна готова, если Тори, то есть миссис Ллойд, захочет помыться с дороги.

— Спасибо, Маргарет. — Винс обнял жену за плечи.

Его обжигающий взгляд заставил сердце Тори забиться чаще. Так было всегда — под его взглядом она буквально таяла.

— Пожалуй, мы примем ванну вместе.

— Хорошо, сэр, — невозмутимо отозвалась экономка.

— Ты сексуальный маньяк! — шепнула Тори, когда они с Винсом поднимались по лестнице.

— Ага, — весело согласился он. — Но тебе это, кажется, нравится.

И еще как нравится! — пела душа Тори. Благодаря Винсу их свадебное путешествие было подобно сияющему вихрю. Он делал все, чтобы ей было хорошо. И обещал, что так будет всегда. А Винсент Ллойд слов на ветер не бросает, думала Тори, раздеваясь в спальне.

Это была роскошная комната с примыкающей к ней ванной. Здесь все было выдержано в легких бежевых и абрикосовых тонах, которые замечательно сочетались с мебелью из красного дерева.

Их общая с Винсом спальня... Огромная кровать с пологом на четырех резных столбиках, кровать, где они будут спать вместе. Одна только эта мысль так возбудила Тори, что ее руки слегка задрожали, когда она расстегивала платье.

На тумбочке у кровати зазвонил телефон. Винс был уже в ванной и из-за шума льющейся воды скорее всего не слышал звонка. Поэтому трубку взяла Тори.

— Ну и как наша стыдливая невеста? Или правильней будет сказать, нежная кузина?

Сердце Тори упало, когда в трубке раздался насмешливый голос Дигби.

— Ты очень не вовремя позвонил, Том, — проговорила Тори, понизив голос, чтобы Винс, не дай бог, не услышал, с кем она говорит. — Мы только-только приехали. — Злясь на Дигби за его бестактную назойливость, она добавила со сдержанной яростью: — А тебе ни разу в голову не приходило, что тебе могут быть здесь не рады?

Том рассмеялся.

— Нет, ни разу. Да и вряд ли ты сама так думаешь, солнце мое. Ладно, я потом тебе позвоню. Попозже.

«Не стоит», — хотела было сказать ему Тори, но было уже поздно.

Тори, как раз клала трубку на место, когда из ванной вышел Винс. На нем было только махровое полотенце, обернутое вокруг бедер. При виде его мускулистого загорелого тела Тори охватило знакомое волнение.

— Нам уже кто-то звонит?

— Да нет, никто, — солгала Тори. Ей не хотелось портить их первый день дома упоминанием о Дигби. Она не забыла, как разъярился Винс, когда увидел Тома, выруливающего со стоянки у Уотер-холла. — То есть кто-то, но не нам, — добавила она, и это была чистая правда.

Винс нахмурился, как будто почувствовав ее смущение. Однако ничего не сказал. Он просто шагнул к ней и обнял, и уже через мгновение она полностью отдалась во власть его рукам и губам. Его поцелуи отодвинули на задний план всё. Всё... и Тома Дигби в том числе.

Никогда в жизни Виктория не была такой счастливой. Сегодня утром она наводила последний глянец в одной из маленьких спален. Еще раньше она сама подобрала новые занавески и бра. И теперь, когда все было развешено и расставлено, не могла налюбоваться на элегантное убранство комнаты. Казалось бы, пустячок — поменять занавески, но ей было приятно, что именно она занимается обустройством дома.