Безумная страсть - Диана Гамильтон

Когда она добралась до своей комнаты, ее всю трясло. Сжав руку в кулак так, что побелели костяшки, она, как ребенок, кусала пальцы, отвлекаясь на физическую боль. Как бы то ни было, она должна взять себя в руки, не устраивать скандал, пока не наступит воскресный вечер и гости не разъедутся.

И тут прямо за ее спиной прозвучал спокойный голос Чарльза:

— Я же просил тебя оставаться внизу.

После того несчастного выкидыша три месяца назад он не заходил к ней в комнату и жил отдельно в их прежней общей спальне. Его теперешнее появление здесь, при данных обстоятельствах означало грубое вторжение на ее личную территорию. Единственное, что ей оставалось, — это поднять повыше голову и ответить огнем на огонь.

Она слегка вздрогнула, но ценой невероятного душевного напряжения сумела в целом сохранить холодное спокойствие.

— Я абсолютно уверена, что ты способен сам принять и расселить своих гостей. — Ее собственный голос показался Бет странно глухим. — А мне пора принять душ и переодеться.

Она заставила себя обернуться и посмотреть ему в лицо, высоко подняв голову. Во рту у нее пересохло, язык плохо слушался. Она буквально выталкивала из себя слова:

— Поскольку я должна выглядеть презентабельно, предлагать напитки и поддерживать беседу с твоими гостями, а также мне надо помочь миссис Пенни накрыть на стол (ей никогда не удавалось приготовить хороший майонез, как бы она ни старалась), то у меня нет времени дожидаться опоздавших. Мы же не хотим, чтобы что-нибудь испортило вечер, не правда ли?

Это была самая длинная речь, с которой она обратилась к нему за последнее время. К тому же в речи прозвучало предупреждение, если только оно не осталось им не замеченным. Если он заявит ей, что хочет развода и собирается жениться на Занне Холл, своей единственной любимой женщине, которая родила ему ребенка, она просто разорвется на части. Ей бы не хотелось, чтобы это произошло прежде, чем закончится уик-энд и гости разъедутся.

На секунду Бет показалось, что она заметила вспышку гнева в глубине этих дымчато-серых глаз, но видение тотчас же исчезло. А может, гнева и не было, решила Бет, глядя в спокойное лицо мужа.

Она опустила глаза, ей было слишком больно смотреть на него. Бет перевела взгляд на его великолепно очерченный рот, судорожно вздохнула и, отвернувшись к стенному шкафу, притворилась, что выбирает для себя платье.

Лучший способ избавиться от его присутствия — начать раздеваться, готовясь пойти в ванную, цинично напомнила себе она. Чарльз не глядел на нее и не прикасался к ней уже несколько месяцев. Она до сих пор не понимала почему.

Бет чуть ли не с вызовом скинула туфли и подняла руки к застежке на платье, но это не сработало, ничего не дало, ибо он спокойно произнес:

— Занна Холл здесь.

Бет замерла, отвернувшись от него. Ее сердце перестало биться. Сейчас он скажет ей то, что она не в силах услышать. Он продолжил тем же сдержанным низким бархатистым голосом:

— Со своим сыном Гарри. Ему два года. Они останутся на несколько дней.

— Правда? — Вопрос прозвучал безразлично, но она ничего не могла поделать. Она сейчас способна лишь сделать вид, что ее это не волнует.

Вспоминая прежнее, она должна быть ему благодарна, что он никогда не говорил ей о своей любви к ней. Не произносил слов, которые она больше всего хотела бы услышать, которые исторгли бы у нее признание в ее собственной глубокой страсти. Если бы она оказалась настолько глупа, настолько беззащитна, то этот уик-энд оказался бы еще унизительней, еще страшнее. Если только это возможно.

— Ты не хочешь спросить почему?

Он приблизился. По звуку его голоса Бет догадалась, что теперь он стоит совсем рядом, и поспешила ответить:

— Нет, — так как прекрасно знала, почему Занна здесь, с сыном Чарльза. Не нужно, чтобы он говорил ей это.

Она, не глядя, выбрала в шкафу первое попавшееся платье, по-прежнему не поворачиваясь к нему лицом. Ей не хотелось прочесть окончательное решение в его глазах. А вдруг он скажет, что она ему больше не жена?

Он тихо, почти неслышно выругался, а Бет, прижимая платье к груди, как щит, наконец распознала первые интимные нотки в его голосе.

— В силу неких причин, известных только ей самой, миссис Пенни отказалась приготовить комнату для Занны и маленького Гарри. — Обостренным слухом Бет различила теплые нотки в голосе Чарльза, когда он упомянул ребенка. Своего ребенка. Ребенка, которого он так хотел. Сына, которого она оказалась неспособной ему дать. А теперь он собирался попросить ее устроить их, обеспечить им комфорт. В это с трудом верилось! Она оказалась права. Он прочувствованно продолжал: — Я хотел спросить, если ты не возражаешь?..

— Я же сказала, что сейчас не смогу ничем заниматься, — эти слова были заготовлены заранее, она прибегала к ним часто с тех пор, как он дал ей почувствовать свою растущую неприязнь. Удобная защита. — Ты же сам пригласил их сюда, сам и найди, где им ночевать, — меня это не волнует. Это твое дело. — И она быстро, скованно прошла через всю спальню в ванную, дергаясь, как марионетка, и все еще прижимая к груди платье.

Как только она умудрилась так холодно произнести эти слова, когда крик рвался у нее из груди, а сердце бешено колотилось. Очутившись в ванной, она захлопнула за собой дверь и заперла ее на задвижку. И только тогда с облегчением прислонилась к гладкому темному дереву двери.

Разумеется, Чарльз даже не попытался войти вслед за нею. После того выкидыша он перестал проявлять к ней интерес. С тех пор они вели себя как чужие. Только сегодня вечером он изменил привычному отчуждению, все углублявшемуся с той ужасной ночи трехмесячной давности. И нет смысла спрашивать почему, с гневом подумала она, дрожащими руками стягивая с себя одежду.

— С тобой все в порядке?

Меньше всего Бет ожидала от него этого редкого теперь проявления внимания, смягчившего его резкие грубоватые черты. Но сразу после этого, потянувшись за кофейным подносом, она решила, что он чувствует себя виноватым перед ней. А это ей нужно меньше всего.

— Я в порядке. А почему бы нет? — откликнулась она и тут же пожалела о своих словах, потому что не хотела давать ему повода ответить, почему она может чувствовать себя плохо. Тот ужин был мукой, которую она предпочла бы поскорее забыть. Чувственная красота Занны, ее непринужденное остроумие обеспечивали ей всеобщее внимание. Один только Бог знает, о чем думали Кларки. Доналд Кларк давно был знаком с Чарльзом, еще до его бурного романа с Занной. Она жила в те времена в Южном Парке, то уезжала, то приезжала, устраивала приемы по уик-эндам, такие же, как этот. Должно быть, Доналд и Мавис сгорали от желания уединиться в своей комнате и обсудить скандальное возвращение Занны. Они вряд ли забыли неистовую страсть Чарльза к женщине, которая имела на своем счету сотни разбитых сердец. Они не могли не помнить и его отчаяние, когда Занна оставила его.