Влюбленный упрямец - Энджи Рей

Десять минут. Двадцать... Элли начала злиться. Она пришла, закончив уборку во втором доме, и чувствовала себя грязной и потной. Хотелось поскорее попасть домой, вымыться и приготовиться к вечеринке. Почему вместо того, чтобы развлекаться у дяди, она должна стоять в холодном вестибюле и ждать Гарека Вишневски? И все из-за Мартины, уговорившей ее связаться с ним напрямую.

– Разве ты не понимаешь, Элли? – настаивала Мартина. – Это же твой шанс. Верни ожерелье и предложи купить какое-нибудь произведение искусства из галереи. Может быть, он и согласится. А если повезет, назначит тебе свидание.

– Сомневаюсь, что он способен ценить прекрасное, – возразила Элли. – И если он заговорит о свидании – чего не будет, – я ни за что не соглашусь. Ведь я говорила тебе, как груб он был. А фотография на обложке журнала с "экзотической танцовщицей"! Сразу понятно, какого это сорта мужчина.

– Может быть, он так грубо себя вел, потому что испытывал неловкость из-за снимка?

Неловкость? Вряд ли. В его манерах слишком много хамской самоуверенности. А этому нет оправдания. К тому же у него отвратительный вкус на женщин и... на драгоценности. Ожерелье прекрасно это подтверждает.

В конце концов Элли не сумела переубедить Мартину и собственную совесть. Если она серьезно хочет помочь друзьям-художникам, надо забыть о гордости и идти к Гареку Вишневски.

Наконец сверхбдительный охранник, положив трубку, повернулся к ней.

– Заполните анкету, укажите фамилию и адрес. Я дам вам пропуск, с которым вы подниметесь наверх. Оставьте пальто и вещи здесь.

Наверное, он думает, что она прячет в кармане бомбу. Элли сбросила мокрое пальто, заполнила анкету и указала адрес галереи, а не дома. Потом прикрепила пластиковый пропуск к ремешку сумки.

Наверху ее встретила женщина с седыми, великолепно уложенными волосами. Голубые глаза-буравчики неодобрительно уставились на джинсы и желтый свитер посетительницы. Она быстро позвонила и провела Элли в кабинет.

Деревянные панели, бархатный ковер и массивная мебель. На стенах банальные, но явно дорогие, написанные маслом пейзажи. А прямо перед ней в троноподобном кресле – мистер Самый Востребованный Холостяк.

Серый костюм в узкую полоску, белая рубашка и черный галстук. Он выглядел таким же консервативным, как и его кабинет, но не таким элегантным. Грубоватым чертам лица и мощной фигуре костюм не шел.

– Так вы выследили меня, – сказал он.

– Простите? – Элл и смотрела ему в глаза – такие же холодные, как ветер на улице.

– Думаете, вы первая женщина, подстроившая встречу? – Гарек цинично ухмыльнулся.

Элли остолбенела. Он решил, что она нарочно налетела на него. Чтобы познакомиться с Самым Востребованным Холостяком Чикаго. Поэтому так грубо обошелся с ней вчера.

Стараясь держать себя в руках, она сделала несколько шагов и протянула футляр с ожерельем.

– Я приехала, чтобы вернуть это.

Гарек взял футляр, приподнял крышку. С минуту смотрел на драгоценность. Потом, откинувшись на спинку кресла, поглядел на Элли.

– Полагаю, вы ожидаете награды?

Элли сжала кулаки. Первый импульс – с ледяной вежливостью отказаться от денег и немедленно уйти. Но только вчера она поклялась думать как бизнесмен. А бизнесмены не брезгуют никакими доходами.

– Да, я ожидаю награды, – собрав все силы, проговорила она. Элли встретила его взгляд холодно, не моргая. У него брови поползли вверх.

– Вы по крайней мере честны. – Он достал чековую книжку. – Сколько?

– Пять тысяч. – Она назвала первую пришедшую на ум цифру.

Гарек молчал. Вздернув подбородок, Элли ждала. Но недолго. Он пожал плечами, достал ручку, выписал чек и протянул ей.

Элли насторожилась. Может быть, она и не унаследовала гены Эрнандесов, но уж Вишневски-то должен уметь торговаться! Что это за бизнесмен, который так легко расстается с пятью тысячами долларов?

– Ну?

Элли подняла голову и увидела, что он, сощурившись, наблюдает за ней. Она быстро шагнула вперед и взяла чек. Скользнула взглядом по цифрам – пять и нужное число нулей. Она боролась со своей совестью и чуть не вернула чек, но тут раздался телефонный звонок.

Гарек Вишневски нажал на кнопку, и послышался голос его помощницы:

– Поступила информация по маркетингу.

– Пришлите ее сюда. – Его глаза сверкнули.

Ясно, с ней покончено. От его грубости Элли возмутилась, однако совесть ее успокоилась.

– Спасибо за награду, – беззаботно бросила девушка и, положив чек в сумку, направилась к выходу.

В этот момент дверь открылась и появился молодой человек с большим плоским прямоугольником, завернутым в ткань.

– Мистер Джонсон велел принести сюда, – промямлил он, положил прямоугольник на стол вишневого дерева и удалился.

Ткань соскользнула. Элли вытаращила глаза от изумления.

Нa картине Лилли Лейд с голой грудью и голыми ягодицами выходила из огромной белой раковины. Рыжие волосы контрастировали с ярко-голубым океаном. Два злобных купидона толклись в правом углу картины.

– Что-то еще?

Она вздрогнула при звуке хриплого голоса.

– Нет, нет, все. – И не удержавшись, добавила: – Я только подумала, что это именно та живопись, какую я ожидала увидеть у вас. – Она сладко улыбнулась.

– Вы противница "ню"?

– Нет, я противница плохого искусства.

– Ах! Эксперт.

Сарказм Гарека разозлил ее почти так же, как его грубость.

– Я работаю в галерее.

– Киоск с почтовыми открытками?

– "Фогель" в Пилсене, – фыркнула Элли. – Специализируюсь в современном искусстве. Заходите, если хотите купить что-нибудь концептуальное и действительно стоящее. – Она взялась за дверную ручку, но дверь не открывалась. Ее держала большая мужская рука. Как он ухитрился пересечь кабинет так быстро и так тихо?

– Не забудьте, я уже заплатил. Больше платить не буду. Если собираетесь что-нибудь мне предложить, то это будет даром.

– В галерее нет ничего, что я хотела бы вам предложить. – От злости Элли чуть ли не трясло. Она дергала дверь, но та не поддавалась. – Будьте любезны, уберите руку.

– Если передумаете, свяжитесь со мной. – Гарек изучал ее лицо, особенно рот. – Но сначала потратьтесь на приличную одежду.

Он отпустил дверь, Элли рывком открыла ее и вихрем вылетела из кабинета.

Она приехала домой, вошла в квартиру и захлопнула за собой дверь.

– Ты вернулась! – вышла из ванной Мартина. – Я уже начала волноваться. Как все прошло?

– Прекрасно. – Элли сняла пальто и ботинки, разместила их в шкафу и направилась в кухню. – Хотя я подумываю, не написать ли письмо в "Чикаго трэмпитер".

– Письмо? – Мартина удивленно заморгала.