Чаша бессмертия - Даниэл Уолмер

Герцог же, в свою очередь, относился к Конану с тайной завистью и с тайный же восхищением. Он был искренне обрадован его посещением, хотя радость эта была омрачена тем, что в нынешнем своем состоянии он не мог принять достойного гостя как следует.

— Прости меня, Конан! Столько раз я звал тебя погостить, а теперь, когда ты наконец ко мне выбрался, — ты встречаешь жалкую развалину вместо человека! — сокрушался Гарриго.

Они сидели в креслах возле пылающего очага, так как вечер был прохладный. На герцоге был один домашний халат, полуспущенный с плеч и открывающий шею и часть спины, куда осторожно прикладывал пиявки его домашний доктор, старый Хелио.

— Поверишь ли, если не цеплять перед сном этих кровососущих тварей, не смогу заснуть — так раскалывается голова! — продолжал герцог. — Наверное, нет нужды рассказывать, что стряслось в моем доме и явилось причиной моего недуга. Я думаю, весь город и так судачит об этом на каждом углу.

— Рассказывать нет нужды, — согласился Конан. — Герцог Гарриго — слишком заметная фигура в Кордаве, чтобы о свалившемся на него несчастье нельзя было не услышать от первого встречного. Но, признаться, в таком виде застать тебя я не ожидал.

— Я и сам не ожидал от себя такого!.. — с горечью усмехнулся герцог и поморщился от зуда в шее.

— Не знаю, что тебе посоветовать, — задумчиво произнес киммериец, глядя на пляшущие в очаге рваные лоскутки огня. — На те деньги, что ты отвалил бойким на язык и ловким на руку шарлатанам, можно было приобрести и оснастить целый корабль. Целый корабль, Гарриго! Карак или каравеллу… Нанять хорошего капитана… да вот хотя бы меня! Я уже давно подумываю о том, чтобы оставить службу у толстяка Фердруго и снова стать вольной птицей. Вернее, вольным зверем. Поверь мне, веселая качка палубы под ногами, свист ветра, дюжина бесстрашных головорезов под твоей командой да достойные тебя враги — мигом прогонят все твои хвори!

— Ты забываешь, что я отец, Конан, — печально сказал герцог. — Ты не знаешь, что такое отцовские чувства, и в этом, наверное, твое счастье.

— Я не знаю, что такое отцовские чувства, — согласился киммериец. — Хотя и пора бы, наверное, уже знать. Я ведь старше тебя на три года… Но какие б они ни были, эти самые чувства, не думаю, что они превратили бы меня в доверчивого простака, швыряющего деньги направо и налево и трясущегося от слов глупой старухи.

Гарриго слегка побледнел и поджал губы. Поняв, что выразился чересчур резко, Конан примиряюще улыбнулся и, привстав со своего кресла, похлопал сумрачного приятеля по плечу.

— Не обижайся, не обижайся! Видит Кром, как я хотел бы тебе помочь! Как я хотел бы снова увидеть тебя хохочущим, бесстрашным, бешеным… А кстати, сколько ей лет, твоей Зингелле?

— Недавно минуло тринадцать, — помолчав и прожевав обиду, откликнулся герцог.

— Н-да! Маловато. Будь она года на два постарше, ты мог бы просто выдать ее замуж. Не сомневаюсь, что вокруг нее уже начала вертеться пара-тройка хлыщей с напомаженными усами! Конечно, муж должен быть не из таких. Он должен быть зрелым, хладнокровным, опытным… Но и не дряхлый денежный мешок, из которого песок сыплется!.. Лет тридцати, проявивший себя в битвах. Поверь мне, после свадьбы старуха со всеми ее угрозами мигом вылетит из кудрявой ее головки под напором новых впечатлений! Она ведь горячая девчонка и большая выдумщица к тому же. Ей понравится быть женщиной, уверяю тебя! Кстати, в Куше и Зембабве выдают замуж уже с двенадцати лет…

Веко герцога задергалось, а губы снова поджались. Слова «горячая девчонка», относимые к боготворимой им дочери, не могли не царапнуть его потаенной родительской гордыни. Поняв, что опять неудачно выразился и вместо утешения еще больше расстроил приятеля, Конан сокрушенно вздохнул. Он замолчал, глядя в огонь и твердо решив про себя в дальнейшем ограничиваться лишь междометиями.

В полной тишине старый Хелио снял с шеи хозяина насосавшихся крови, лоснящихся тварей. Осторожно и любовно ухватив каждую двумя пальцами, он опустил их в хрустальный сосуд с чистой водой. Закрыв его пробкой, старик деликатно кашлянул и негромко осведомился:

— Можно мне вмешаться в ваш разговор, любезные господа?..

Гарриго молча кивнул.

— Прежде всего, я очень попрошу вас успокоиться, мой добрый господин, — сказал Хелио, ласково поглаживая герцога по плечам, которые он вновь укутал воротником халата. — Успокойтесь, успокойтесь, а то кровь ваша так бурлит и кипит, что мои маленькие черные помощницы могут захлебнуться или ошпариться ненароком… Что касается толпы гадателей и звездочетов, то вы очень правильно сделали, что прогнали их всех в шею. Жалко только, что вы не сделали этого сразу, и они успели изрядно потрясти ваш кошелек. Как совершенно правильно заметил ваш достойный друг, лучше было бы на эти деньги купить каравеллу. Или еще один дом… Не могу понять, зачем вы позвали их в таком количестве? Нужно было выбрать из всех одного, кому вы доверяете, и следовать только его рекомендациям!

— Да никому из них я не доверяю, никому! — буркнул герцог и стукнул кулаком по подлокотнику кресла.

— Вот и правильно, вот и правильно! — подхватил доктор. — Конечно же, доверять им нельзя!.. Разве вы не слышали историю рыцаря Сталенсо из Гериды? Нет?.. Тогда, с вашего позволения, я расскажу вам ее. Этот самый рыцарь Сталенсо, человек почтенный и достойный всяческих похвал, имел несчастье в молодости обратиться к астрологу, и тот составил ему гороскоп. Гороскоп получился чудесный, рыцаря ждала долгая жизнь, полная многообразных побед и успехов. Боги улыбались ему и на поле битвы, и в спальнях хорошеньких женщин, и во дворцах влиятельнейших особ. Но было там одно маленькое «но». В возрасте тридцати лет рыцарю нужно было быть очень осторожным, ибо жизни его грозила серьезная опасность. И опасность эта исходила от… горошины! Самой обыкновенной маленькой горошины из стручка. Вы усмехаетесь, почтенный капитан Конан, но я рассказываю истинную правду, клянусь вам! Не меч, не кинжал, не яд придворного интригана, не чума — но крохотное семя растения, во множестве покрывающего поля селян… Как только рыцарю стукнуло двадцать девять, то есть за год до роковой даты, он повелел очистить все подвалы своего замка от запасов гороха, а также — для пущей надежности — от фасоли, бобов и риса. Если дела требовали его отлучки из дома, он тщательно планировал свой маршрут и следил, чтобы путь его не пролегал мимо полей, засеянных горохом либо чем-либо напоминающим это бесхитростное растение. Даже гобелены, висящие по стенам его замка, даже картины и статуэтки он внимательно осмотрел и выбросил все, в сюжете которых присутствовало хоть что-то зеленое, маленькое и круглое. И что же вы думаете, мои добрые господа?.. — Доктор выдержал паузу и обвел загадочным взглядом внимающих ему приятелей. — Однажды прекрасным утром незадолго до рокового тридцатилетия рыцарь завтракал на открытой веранде своего летнего дома. И его первенец, очаровательный пятилетний шалопай, влетел со двора с радостным криком: «Папа! Папа! Ты только посмотри, как метко я научился стрелять!» В руках у мальчугана была тростниковая трубочка, в которую он дунул изо всех своих ребячьих силенок. Мальчишки на улице научили его стрелять горохом, и он был так горд! Горошина, одна-единственная маленькая горошина ударилась об лоб благородного рыцаря Сталенсо, и спустя один вздох тот умер.