Изумрудные ночи - Вирджиния Браун

— Сомневаюсь, — пробурчал Трейс, однако послушно сел к столу и взял протянутую ему кружку дымящегося кофе. Обжигая губы, он выпил ее до дна, после чего кружка снова была наполнена. Покончив со второй порцией, Трейс положил руки на стол и посмотрел на Гила. — Так что ты хотел мне сказать?

— Тебя рекомендовали профессору Горацио Брейсфилду в качестве проводника. Он ищет Вилкапампу.

Трейсу потребовалось несколько мгновений, чтобы информация просочилась в его еще не до конца просветлевшее сознание.

— И кто же меня рекомендовал?

— Какая тебе разница? — нахмурился Гил. Трейс хрипло рассмеялся.

— Подумай сам! Семь месяцев назад я повел экспедицию в Анды. Назад вернулся я один. После этого моя карьера проводника закончилась. Поэтому довольно странно, что кто-то мог рекомендовать меня этому профессору. Хотелось бы знать, почему этот кто-то так поступил.

— Это был Бентуорт, — коротко ответил Гил и торопливо добавил. — Послушай, тебе нужна работа. Если ты хочешь быть проводником, то должен доказать всем, и прежде всего себе самому, что в тот раз вам всем просто не повезло. Это был злой рок, который никак не связан с твоими способностями и опытом. Во всем Перу нет лучшего проводника, чем ты.

Трейс горько усмехнулся:

— Еще бы! Правда, так думаешь только ты один. В последнее время мне не доверяют даже переводить пожилых дамочек через улицу, не то, что водить кого-то в горы или джунгли. Нет, Гил, я уверен, что Бентуорт что-то задумал. Ведь это он финансировал ту экспедицию. Когда все случилось, он поклялся, что я никогда больше не буду работать. Свое слово он сдержал.

— По-видимому, у него было время подумать и понять, что во всем виноваты обстоятельства. Кроме того, ведь тогда ты всеми силами пытался уговорить тех безумцев вернуться назад. Разве не так?

— Да, именно это я и пытался объяснить чиновникам. Но послушай, те люди мертвы, а мертвые иногда говорят громче живых, — покачал головой Трейс.

Гил вскочил на ноги, его голос задрожал от возмущения.

— Вот уж никогда не думал, что Трейс Тейлор трус! Посмотри на себя: все дни ты сидишь в этой дешевой дыре, выползая только за виски или за очередной женщиной. Что ты будешь делать, когда у тебя кончатся деньги? Начнешь грабить банки?

Трейс тяжело поднялся на ноги, его кулаки невольно сжались, в глазах засверкали недобрые искры. Но осуждающий взгляд друга заставил его снова опуститься на стул. Он долго молчал, играя желваками, а затем медленно произнес:

— Должно быть, ты прав. Письмо у тебя с собой? Попробую встретиться с этим Брейсфилдом, да и с Бентуортом стоит поговорить. — Он задумчиво потер заросший щетиной подбородок. — Но я не собираюсь больше никого вести в Анды, тем более в Вилкапампу. Это проклятое место.

Гил невольно рассмеялся:

— Только не говори мне, что веришь во все эти древние легенды!

— Никогда не верил, — напряженно ответил Трейс, — но в последний раз… — Он надолго замолчал. — В последний раз все шло не так. Никогда со мной не происходило ничего подобного. Веревки, которые накануне были в порядке, вдруг оказывались гнилыми; в консервных банках вместо бобов и мяса были змеи. — Он потряс головой, словно сбрасывая наваждение. — Нет, даже за все золото Перу я не поведу экспедицию в Вилкапампу!

Глава 3

Профессор Брейсфилд нетерпеливо расхаживал по палубе парохода. Завидев портовые постройки, он даже начал приплясывать от возбуждения.

— Смотри, Бетани, мы почти на месте! — воскликнул он. Его глаза радостно блестели за стеклами очков, а широкая улыбка заставила дочь улыбнуться в ответ.

— Честно говоря, я думала, что мы никогда не доберемся, — призналась она, уверенно держась на палубе. После долгого плавания Бетани настолько приспособилась к корабельной жизни, что могла устоять на ногах даже в самый жестокий шторм.

Они находились к югу от экватора, поэтому погода стояла соответствующая: в Калифорнии уже наступила зима, а здесь было жарко и влажно. Волосы влажными прядями касались шеи Бетани, и она решила закрутить их в тугой пучок на затылке. Кроме того, она сменила юбку на брюки и надела тонкую батистовую рубашку с короткими рукавами.

Сначала смена ее гардероба немного шокировала профессора Брейсфилда, но когда дочь объяснила все преимущества такой удобной одежды, ему пришлось согласиться с ней. Единственное, что его все-таки смущало, это то, что мужская одежда слишком подчеркивала достоинства ее стройной фигуры.

— Так ты выглядишь очень, м-м-м, очень женственно, — немного поколебавшись, признал он.

— Но я же женщина, папа! — рассмеялась в ответ Бетани.

— Но зачем выставлять это на всеобщее обозрение? — Брейсфилд поправил непослушную прядь, выбившуюся из ее пучка, и ласково улыбнулся дочери. — Я не хочу, чтобы какой-нибудь удалец, увидев эту красоту, похитил тебя у меня, — добавил он наигранно-шутливым тоном, маскирующим искреннюю тревогу. Однако, заметив выражение боли в глазах дочери, торопливо добавил: — Прости, Бетани. Кажется, я опять сказал что-то не то…

— Дело не в тебе, а во мне, — улыбнулась она и пожала плечами. — Мне не следовало так переживать из-за того, что сделал Стивен. В конце концов, не все люди такие, как он. Нельзя же жить, постоянно ощущая себя ущербной.

Правда, это легче было сказать, чем сделать. Бетани еще некоторое время думала об этом, когда отец спустился вниз, чтобы собрать свои вещи. Бетани стояла на корме и смотрела на приближающуюся линию берега. Стивен Аверил очаровал, покорил, а затем бросил ее. И хотя все произошло уже два года назад, воспоминания об этом еще терзали ей сердце. Почему она не могла забыть его? Забыть ту боль, которую испытала, когда Стивен оставил ее стоять в одиночестве перед алтарем? Ну, здесь она, пожалуй, прибегла к метафоре, вообще-то все было не совсем так, однако теперь Бетани знала, что не следует доверять красивым мужчинам с хорошо подвешенным языком и не стесняющимся выказывать расположение к женщинам. Стивен оказал ей большую услугу, признавшись, что не может быть привязан к одной женщине. Если бы только он сказал это до того, как она влюбилась в него!

Увидев приближающегося отца, Бетани постаралась придать лицу безмятежное выражение и отогнать мысли о Стивене.

— Ты как раз вовремя! — улыбнулась она. — Мы скоро пришвартуемся. Я думала, что ты никогда не выйдешь из своей каюты.

Профессор Брейсфилд озабоченно похлопал по многочисленным карманам своей куртки с короткими рукавами. Она была сшита по его специальному заказу и имела восемь карманов спереди и по бокам. В них профессор хранил все самое необходимое: блокнот, несколько карандашей, географические карты, небольшие инструменты для раскопок на тот случай, если вдруг ему представится возможность откопать какую-нибудь редкость. Там же он держал несколько носовых платков, курительную трубку, спички, кисет с табаком и другие жизненно важные мелочи.