Мы можем жить среди людей - Варвара Еналь

Вот и приходится отдуваться Таис и Кольке — только они могут тащить еду для Темной базы. А сегодня была очередь Таис, и ей не повезло. Шоколад и чипсы — вот и вся охота.

— Есть хочется ужасно, — пробормотала Таис, поправляя магнитную доску под мышкой.

Металлические поручни, приделанные к металлическим стенам, оказались такими холодными, что пальцы застыли окончательно. Но на этих заброшенных базах не было нормальных ступенек, только железные лестницы, где перекладины — это длинные трубы, тонкие и отполированные до блеска руками детей.

Три железные перекладины — и вот она, дверь на Темную базу.

Таис взялась за ручку и потянула в сторону тяжелую створку. Та отъехала, ворчливо и добродушно поскрипывая, открывая овальный небольшой проход.

— Наконец, я дома, — выдохнула Таис, переступая высокий порог и втягивая воздух, наполненный запахами кофе, стиранных вещей и — совсем немного — нагретого металла.

Посреди небольшого овального помещения стоял низкий стол, а рядом с ним — обогреватель странной формы. Из нижнего отверстия прямоугольной черной штуки выходил теплый воздух, а верху на плоском экране плясали искусственные языки пламени.

— Хорошо тут у вас, тепло, — Таис протянула озябшие ладони к отверстию ящика и вгляделась в экран.

— На огонь любуешься? — Рядом оказался Вовик, шмыгнул носом и добавил: — что ты принесла? Хлеб есть?

Вовчик постоянно мерз и постоянно шмыгал носом. И какая была необходимость выводить его в эти трущобы? Еще несколько лет он мог бы жить в тепле и сытости. В красивой удобной комнате, а не на страшных базах. Несколько лет нормальной жизни для этого малька. Да и беглецам на базе было бы гораздо легче. А теперь вот делись с этими тремя сопляками, стирай их вещи, выслушивай их нытье. Ромик — тот постоянно скучает по старшему брату. " Давайте выведем его, давайте выведем…"

Ага, а кормить кто будет? Если она, Таис, подрастет и не сможет пролазить через вентиляционные шахты — то уже Ромику и Вовику придется за едой ходить. Можно себе представить, что принесут эти охотнички… Да их сцапают роботы в два счета и усыпят, как неблагонадежных. Вот и вся охота будет…

— Ты принесла хлеб? — снова спросил Вовик и вытер нос рукавом.

— Отстань от меня, малой, — нервно огрызнулась Таис, — чтоб оно все провалилось вместе с этим придурошным кораблем…

— Нельзя ругаться, запрещено. В законе написано — не говори плохих слов, — наставительно произнес Вовик.

Он стал совсем серьезным и даже шмыгать перестал.

— Успокойся со своим законом, — Таис говорила, не поворачиваясь в сторону мальчика, — тут тебе не Главная площадь, тут нет нянек, и бонусов тебе никто не отсыплет. Так что, можешь не стараться. Ругайся сколько влезет, все равно еды получишь ровно столько, сколько принесли с охоты. Вон, Нитка сейчас разделит.

— А что ты принесла? Кого видела? — несмело приблизился Ромик.

— Ну что вы, пацанва, как прилипучие жвачки, пристали? — Федор легко шлепнул обоих по затылку и велел, — мойте руки, сейчас чай будем пить. Есть чипсы и шоколад. Есть сахар к чаю. А Овальные отдали свой должок, потому есть хлеба буханка и немного яиц. Нитка сделает гренок. Живем, пацанва, да?

Федор говорил весело и, словно, нехотя. Медленно выговаривая слова, он улыбался так, будто не в темной холодной дыре сидел, а на диване в уютном салоне, и на ужин ему полагалось несколько изысканных блюд с мясом и овощами.

— Пойду в душ, — буркнула Таис, — гренки и шоколад — это все же лучше, чем чипсы и шоколад.

— Зачем ты вообще полезла в автомат с чипсами? — все так же добродушно спросил Федор.

— Ну, я же не думала, что так быстро все сорвется… Надеялась, что повезет.

— Еще повезет, вот увидишь, — Федор, как будто невзначай дотронулся до руки Таис, и пальцы у него оказались неожиданно теплыми и твердыми.

От этого прикосновения стало немного легче, точно свалился с плеч тяжелый и неудобный рюкзак.

— Где Колька? Завтра его черед идти, — сказала Таис уже на ходу, ставя ногу на перекладины узкой лесенки, ведущей в крошечную спальню.

— Играет в Овальной в карты. Азартный парень, ты же знаешь…

3.

Некоторые вещи начинаешь ценить только тогда, когда их лишишься. Например, горячая вода. На Втором Уровне она есть всегда, каждый день, каждый час, каждую минуту. Просто открываешь краны в ванной — и пожалуйста, пользуйся, сколько влезет.

Или отопление. Оно просто есть, и Таис никогда не обращала внимание на мощные кондиционеры, подающие теплый воздух, на очистители этого самого воздуха. Даже теплые полы в уютных спальнях считались чем‑то само собой разумеющимся. Хочешь ночью в туалет — можно сгонять прямо босиком, по теплым плиткам, по пушистым лоскутам ковриков.

Вот попробуй, пройдись босиком в туалет на базе. Ноги отвалятся от холода. А воду горячую — так вообще надо строго экономить, потому что греют ее в специальном баке с теном, и она быстро в этом баке заканчивается. Потому намылился, живенько так, смылся и уступил место следующему.

И это еще хорошо, что есть база, а на базе есть бойлер, старый и пузатый, с фирменным знаком — двумя треугольниками, соединенными вместе. Старый знак "Млечного пути". А если бы не этот бойлер, не эти заброшенные отсеки — где бы они все мылись? Где бы вообще жили? Прятались по вентиляционным шахтам?

Таис зло тряхнула головой, разбрызгивая теплую воду и, набрав в ладони шампуня, принялась яростно тереть волосы. Это пока ты живешь на Втором Уровне и каждый день меняешь одежду — главной твоей заботой являются бонусы на планшете и новые линии одежды. И еще сумки и браслеты к этой новой одежде. И ты даже понятия не имеешь, сколько всего в жизни нужно, и как ты зависишь от этих послушных, расторопных роботов.

Чтобы стирать свои вещи, нужна горячая вода, мыло и стиральная ерунда такая, жидкая и тягучая. Ее называли на базе стиральным шампунем. Чтобы мыть голову, нужен шампунь для головы. Чтобы почистить зубы, нужна зубная паста и щетка. А еще расчески, резинки. А еще веники, чтобы мести пол, и веревки, чтобы развесить то, что постирали.

А главное — каждый день нужна еда. Каждый день, утром, в обед и вечером всех одолевала только одна мысль — что поесть. И если хочешь жить — придется вертеться и добывать все самой. Все самой…

Стуча зубами от холода, Таис выбралась из тесной душевой кабинки, торопливо натянула на себя чистую футболку, трикотажные коротковатые штаны, носки. Ноги еще не высохли как следует, Таис их только слегка потерла полотенцем. Как же все‑таки неприятно напяливать носки на мокрые ноги!

Но тщательно сушить их совсем невозможно — слишком холодно тут в ванной комнате. Широкая и просторная, покрытая гладкой плиткой, эта ванная больше напоминала какую‑то лабораторию. Ни красивых зеркал, ни удобных ковриков под ногами, ни деревянных полочек, полных шампуней, кремов, порошков и гелей для душа. Голо, холодно и неудобно.

Таис сунула руки в рукава чистой, несколько раз заштопанной пайты, после этого снова включила душ и кинула в поддон серую курточку, серые брюки, носки и пару нижних футболок. Вещи надо выстирать и развесить тут же в ванной на веревке. Правда, сохнут они долго, но тут уж ничего не поделать.

Гадостное это занятие — стирка, ничего не скажешь. Трешь, трешь эту мокрую ткань, а она еле отстирывается. Пальцы от воды краснеют, спина болит — стоять‑то приходиться согнувшись в три погибели.

— Чтобы он сдох, этот Моаг, — пробормотала Таис, встряхивая выстиранные вещи.

Кинула их на металлическую спинку стула и взялась за ручку двери. Повесит после ужина, никуда одежда не денется.

— Я тебе принес кофе и гренок, копуша, — встретил ее Федор.

Он сидел на пороге спальни Таис и что‑то высчитывал на своем планшете. Отросшие темно — русые волосы закрывали ему всю шею и немного загибались по краям. Вообще на базе почти все мальчишки ходили лохматыми, стричь‑то их было некому. Нитка укорачивала волосы Вальку, Маша недавно обкромсала Ромика и Вовика, так неровно, что и смотреть на этих сопляков стало неловко. Оборвыши какие‑то, а не мальчики, знающие закон на зубок.

Федор не подпускал к себе девчонок с ножницами, ходил заросший, и лишь изредка сам подстригал волосы — ровнял края и убирал длину.

И Колючий Колька стриг сам себя, очень коротко, ножницами. Черные волосы его после стрижки торчали короткими иголками, потому и звали его Колючкой или просто Колючим Колькой.

Таис волосы не стригла. Плела в косички и убирала под бандану. Так было проще и легче. Да и не до модных стрижек теперь стало. Теперь дело упиралось только в еду и необходимые вещи.

Тряхнув мокрыми волосами, Таис села на кровать, застеленную коричневым шерстяным одеялом, взяла с табуретки кружку с горячим кофе и почувствовала, как блаженное тепло передается посиневшим пальцам.