Сны - Олег Юрьевич Кауров

Он ведь все-таки мой лучший друг. Именно он познакомил меня с Ней. Правда в чате, но и этого было достаточно. Спустя всего месяц переписки мы решили встретиться и сразу же понравились друг другу, а потом стали встречаться. Я провел с ней самые чудесные мгновения своей жизни и не променял бы их ни на что на всем белом свете. Мы делали вместе все, за исключением совместного похода в туалет, пока однажды мы не заснули в одной постели, а когда я проснулся, ее уже не было. Кто-то скажет: «Ну, что ж бывает… Сейчас твоя, а завтра с другим». Честно признаться, я бы тоже так решил, не будь я на своем месте. После этого я долго ее искал. Поиски были очень странные, потому что куда бы я ни ходил, где бы я ни искал, везде не было даже намека на ее пребывание там когда бы то ни было. Когда я пришел к ней в квартиру, дверь открыла какая-то женщина, которая жила там уже несколько лет, а моей девушкой там даже не пахло, да и обстановка в самой квартире была совсем другая. Я чувствовал себя идиотом, потому что я искал человека, которого на самом деле нет и никогда не было. Но я же видел, я же чувствовал ее… Моя жизнь с той минуты потеряла тот самый смысл, который сейчас вымогал из бедного Петренко наш профессор.

С этой мыслью я поднял руку.

— Пожалуйста — обрадовано прохрипел профессор.

Я встал и злобно произнес:

— Нет в жизни смысла … Нет, да и не было никогда. И уже, наверное, не будет. И даже когда ты будешь покидать мир живых, задыхаясь в предсмертной агонии, никто тебе так и не расскажет для чего же ты все-таки жил…

— Ну и что дальше? — поправив очки, произнесла Катя

— Я продолжил поиски своей любви и, представьте себе, нашел…

— Ту самую девушку, что вам приснилась?

— Откуда я знаю, приснилась она мне или нет! Для меня она реальна… Так же реальна, как и мои чувства к ней. Это было нечто более, чем просто дурацкий сон…

Сон третий

Хочу, чтобы не было войн, убийств и всякой подобной заразы, которая окружает наш мир. Ну почему нельзя просто взять и выдернуть из людского сознания все плохое. О, Господь, зачем же ты наделил человека злостью? Или же это не твоя работа? Тогда чья? Может Дьявола или самого человека? Теперь это неважно. Но понятно одно, что когда люди перестанут ненавидеть, они больше не будут способны на любовь, когда перестанут предавать, не смогут ценить дружбу, когда не будут знать страха, уже не смогут мечтать. Человек не может так, чтобы все было хорошо. Без плохого нет и хорошего. Следует жить на балансе белого и черного, не переступая ни на одну, ни на другую сторону.

Мы в Бога не верим, и нет уже веры.

И лишь потому мы не сыпем проклятьями.

Красок здесь нет, а люди все серы.

И нет уже места черным заклятиям…

Эти слова сами по себе звучали в голове. Наверное, я бы смог написать красивые стихи. Жаль, что это запрещено. Впрочем, все равно никто не оценит эту красоту.

Отказавшись любить, мы не чувствуем боли…

Пусть мечтать не умеем, но не знаем мы страха…

Мы заперли сердце на ключи и пароли,

Опасаясь, что чувства восстанут из праха…

А ведь так на самом деле и произошло. Мы сами отказались от чувств, приняв на референдуме этот дьявольский закон, обязывающий употреблять лекарственный препарат под названием «Anti-Emotions». Тогда это было необходимо, по мнению Правительства. Царствовала преступность, участились случаи террористических актов, законопослушные люди стали возводить из своих домов настоящие крепости, в которые сами же с трудом попадали. Тогда-то и появилась идея создания наркотика, блокирующего эмоции. И какой-то ученый все же смог добиться потрясающего результата, правда, говорят, только после нескольких неудачных попыток. Я даже не знаю, на ком испытывалась эта гадость. Да и знать не хочу.

Люди с большой радостью подчинились Правительству, которое обещало ликвидировать преступность, и 75 % проголосовали за введение АЕ. Теперь любое проявление чувств — преступление против общества. Наркотик обещали вывести из употребления после устранения преступного фактора, однако этого не произошло, а единственным преступлением стал отказ от АЕ. Правительство упразднило все правоохранительные структуры за ненадобностью, а взамен создало службу, в компетенцию которой входило осуществление контроля за употреблением АЕ.

Общество процветало, только кому теперь это было нужно. Однажды появилось протестующее движение, в которое входили люди, отказавшиеся от АЕ. Вскоре они сделали попытку диверсии на Лаборатории по производству этого вещества. Все участники диверсионного движения были расстреляны по приказу Правительства без суда и следствия. Оставшиеся в живых участники движения были уверены, что после этого большинство населения мира перейдет на их сторону. Однако ничего такого не произошло, всем было наплевать.

Я обращаюсь к вам, мои потомки, потому что здесь меня никто не будет слушать. Я пишу эти строки с надеждой на то, что в будущем диктатура Правительства будет сломлена, и вы сможете понять, что я пытаюсь до вас донести. Надеюсь, что смогу достучаться до ваших сердец. Мир без эмоций ничто. Люди без чувств — это не люди, а бездушные машины. И какими бы жестокими люди не были в прошлом, были и те, которыми восхищался весь мир. Не стоит жить, если вы ни разу не любили. Если вы это поймете, то я жил и умер не зря.

Последний оставшийся в живых «Человек».

Сон четвертый

Кто из вас когда-нибудь что-нибудь терял? Конечно же, ни один не сможет сейчас встать и, ударив себя в грудь кулаком, сказать, что не терял никогда и ничего. Ему просто никто не поверит, потому что это будет неправда.

Человеку в силу своей рассеянности и чудесной способности забывать что и куда он положил, как это ни прискорбно, свойственно терять вещи… И никто, конечно, никогда не задумывался в реальности вещи, которую он потерял и намеревается найти. Ведь если это что-то потерялось, то оно существует или, во всяком случае, существовало. Вы когда-нибудь видели то, чего на самом деле нет? Может, кое-кто и видел. Но абсурдно говорить о том, что человек, увидевший, то, чего на самом деле нет, будет это искать… Или же нет?

Вот уже вторые сутки подряд я просыпаюсь, и под ровный стук колес продираю глаза, осматривая свое купе. Опять