Почему у Грузии получилось - Лариса Буракова

Пострадала ли Грузия от сокращения торговых связей с Россией? Не без этого. Но грузинский ВВП с 2003 по 2010 год вырос на 49,3 процента, а российский – несмотря на исключительно высокие мировые цены на товары традиционного российского экспорта – лишь на 34,8.

Удельный вес России в структуре внешней торговли Грузии (%)

Источник: расчет по данным Статистической службы Грузии, External Trade (www.geostat.ge/index.php?action=page&p_id=137&lang=eng)

6. В Грузии нет собственного производства, на продажу вывозится только металлолом.

До начала реформ металлолом действительно лидировал в списке экспортных товаров – в 2004 году на его долю в экспорте приходилось 14,8 процента, а третье место занимали ферросплавы (6,6 процента). Однако затем ситуация изменилась. В 2010 году 16,7 процента грузинского экспорта составили ферросплавы (лидирующая статья экспорта), а лом черных металлов – 6,9 процента. Постоянно в десятке главных экспортных товаров присутствуют азотные удобрения (4,6 процента в 2010 году) и медный концентрат (4,5 процента в 2010 году). Благодаря низким внешнеторговым барьерам с 2005 года быстрыми темпами стал нарастать реэкспорт автомобилей (14,4 процента в экспорте 2010 года). С 2006 года Грузия стала нетто-экспортером электроэнергии, а в 2010 году доходы от продажи электроэнергии за рубеж (36,5 миллиона долларов) уже практически вышли на уровень экспортных доходов от торговли вином (39,3 миллиона долларов).

7. Это не либеральные реформы, если растут государственные расходы и увеличивается дефицит бюджета.

Рост государственных расходов и увеличение дефицита бюджета, конечно, плохо сочетаются с ответственной финансовой политикой. Но для выполнения базовых функций государству все же требуется некоторое количество ресурсов. Как определить их оптимум? Это можно сделать, например, путем сопоставления фактических значений для Грузии с величинами бюджетной нагрузки в других странах. При этом следует учитывать и уровень экономического развития страны, при разных значениях которого одинаковые масштабы государственных изъятий из экономики могут иметь разные последствия. Похоже, что объем государственных расходов в Грузии в 2004–2007 годах был близок к оптимальным значениям для страны такого уровня экономического развития[6]. Возможно, в том числе и поэтому грузинская экономика именно в этот период росла темпами, существенно превышавшими среднемировые показатели. Государственные расходы росли вместе с доходами бюджета, которые увеличились благодаря росту собираемости налогов, вызванному существенным снижением налоговых ставок. Причем увеличение государственных расходов было в целом относительно сбалансированным: в 2005–2007 годах дефицит консолидированного бюджета составлял всего 0,2–0,3 процента ВВП.

Однако теперь, после кризисного периода 2008–2009 годов, когда показатели государственных изъятий из экономики действительно серьезно отклонились от оптимальных значений, необходимо их возвращение к уровням 2004–2007 годов, обеспечившим стране тогда рекордные темпы роста.

«Подобно другим странам, рецессия затронула и Грузию, однако правительство реагирует на это не повышением, а снижением налогов и продолжением реформ, – отмечает бывший премьер-министр Эстонии и бывший специальный советник президента Грузии Март Лаар. – Похоже, экономическая свобода является лучшей политикой, и попытки перевести страны в направлении силовой политики, как это происходит в некоторых постсоветских странах, – это большая ошибка»[7].

8. А вот Армения растет быстрее Грузии без всяких либеральных реформ.

Такое представление об Армении неверно, либеральные реформы в ней были, только в основном они были проведены раньше – в середине 1990-х годов. И именно с тех пор армянская экономика показывает высокие темпы роста. Государственная нагрузка на экономику в Армении в течение длительного времени была близка к оптимальной – бюджетные расходы в 2000–2008 годах держались в пределах 20–25 процентов ВВП. Благодаря реформам Грузия смогла приблизиться к уровню качества экономической политики[8], уже достигнутому Арменией, только к 2007 году.

9. В Грузии никто не работает. Безработица колоссальна, она доходит до 70 процентов.

Уровень безработицы высокий, это правда. По данным статистической службы Грузии, он составляет около 17 процентов. Откуда же берется фантастическая цифра 70 процентов? Дело в том, что некоторые грузинские эксперты предлагают считать безработными всех, кто по статистике входит в разряд самозанятых[9], а занятыми – только наемных служащих[10].

Самозанятость стала основной формой трудовой деятельности в Грузии с середины 1990-х годов. Чтобы выжить, людям приходилось заниматься натуральным хозяйством, и к 2003 году самозанятыми стало 58,3 процента экономически активного населения. Проведение реформ способствовало снижению этого показателя, и в 2009 году он опустился до 53,2 процента. Кстати, «безработными» нередко себя считают бывшие госслужащие, ставшие, например, таксистами и зарабатывающие больше, чем была их официальная заработная плата на прежнем месте.

10. Жизнь и здоровье населения под угрозой, потому что во многих сферах отменен государственный контроль.

В некоторых сферах государственный контроль действительно отменен: например, не существует пожарной инспекции, санитарно-эпидемиологической службы, обязательного технического осмотра транспорта, обязательной сертификации и стандартизации продукции. Но осуществлялся ли реальный контроль ранее? Стало ли хуже потребителям от отмены бюрократических процедур? Привела ли отмена формального контроля к росту угроз для здоровья и жизни граждан?

Несмотря на упразднение автоинспекции и обязательного техосмотра число погибших в ДТП в расчете на 1000 автомобилей снизилось с 1,79 в 2003 году до 1,05 в 2010 году[11].

Пожарная инспекция ликвидирована, а число погибших при возгораниях уменьшилось с 434 человек за 1997–2003 годы до 371 человека в 2004–2010 годах.

При отмене неработающих механизмов надзора, бывших мощным источником коррупции, сама эта коррупция идет на спад, а дополнительных угроз здоровью и жизни людей при этом не возникает.

11. В Грузии нет бытовой коррупции, зато так называемая элитарная коррупция несопоставимо больше той, что была при Шеварднадзе.

Прежде всего, даже критики признают, что уровень бытовой коррупции снизился. И это уже само по себе важно. Что же касается так называемой элитарной коррупции, то нужны конкретные примеры. За несколько лет, в течение которых время от времени в адрес властей звучат такие обвинения, никто пока не смог привести ни способа оценки феномена «элитарной коррупции», ни ее подтверждения.

Во время ежегодного отчета в парламенте в феврале 2011 года один из депутатов обвинил власти в элитарной коррупции. В ответ на это Михаил Саакашвили предложил указать конкретные случаи такой коррупции и назвать фамилии тех, кто в нее вовлечены. Ответа на эту просьбу не последовало ни во время заседания парламента, ни после него.

По данным Глобального коррупционного барометра, среди 86 стран Грузия занимает второе место по доле респондентов, считающих, что усилия правительства в борьбе с коррупцией эффективны (77 процентов), и на первом месте по доле респондентов, считающих, что за последние 3 года масштабы коррупции снизились (78 процентов).

12. Грузия – полицейское государство. В стране установлена тотальная власть МВД.

Что означает термин «полицейское государство»? Это такое государство, в котором граждане боятся полиции? Или это государство, в котором граждане доверяют полиции? В Грузии уровень доверия полиции невероятно высок – выше 70 процентов[12]. По многим опросам, проводившимся в 2005–2010 годах, полиция стабильно находится среди институтов, пользующихся наибольшим доверием граждан, следуя в этом рейтинге сразу после церкви и армии[13]. О таком признании правоохранительным органам в некоторых других странах, включая Россию, можно только мечтать.

Высокий уровень доверия полиции обусловлен многими факторами, прежде всего честностью и порядочностью личного состава, изменением порядка регистрации преступлений (любая информация о факте совершения преступления является основанием для начала предварительного следствия) и резким снижением уровня преступности. Например, в последние 5 лет произошло немыслимое ранее – трехкратное (!) – сокращение числа тяжких преступлений против личности (убийств, умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, изнасилований, грабежей).

Хотя в этом заявлении и присутствует элемент субъективной оценки, тем не менее можно понять эмоции одного из авторов «грузинского полицейского чуда» – министра внутренних дел Вано Мерабишвили: «Если называть это полицейским государством, тогда я горжусь тем, что Грузия – полицейское государство!»[14].