Девять тысяч метров - Дмитрий Брисенко

Полковник поднялся и вышел в коридор. Я последовал за ним.

На пороге он обернулся:

- В холодильнике есть какая-то еда, так что не стесняйтесь.

Я сказал:

- Полковник, я все-таки ничего не понимаю. Мне кажется, Петр, как все дети, играет в солдатики. Ну немного задержался в развитии. А все эти коллекции... не понимаю я этого.

- А вы далеко не один, Костя, кто не понимает. Я достаточно близок к нему, знаю лично многих его солдатиков. Поверьте мне на слово, мощь его коллекции огромна, многие известные люди оказывают ему услуги. Кто чаще, кто реже, но все они участвуют в его комбинациях. И все свои комбинации Петр неизменно разыгрывает в песочнице. А что до морально-этических аспектов этой деятельности, то вот вам метафора: некоторые люди считают, что Гитлер был Калки. Возможно, вы знаете, что Калки есть десятая и последняя инкарнация бога Вишну, который является на белом коне в конце каждого мирового цикла, дабы уничтожить космос. Так вот, я считаю, что Калки - это Петр. Не знаю, что он для вас приготовил, но покуда он занят включением вас в коллекцию, я упросил его задействовать вас для укрепления нашего влияния в Ирландии. Но это одна сторона медали. Лично я хочу, чтобы вы помогли пристроить двух хороших людей. Вы лицо нейтральное, не вызываете подозрений, к тому же это неплохое испытание. Да... Через пару часов за вами заедут. Пакет с инструкциями вам передаст шофер... Желаю вам большой удачи и до встречи в Москве.

Он вышел, захлопнул за собой дверь. Какое-то время он возился с ключами. Я пошел на кухню. В холодильнике оказались салаты и соки, я налил себе томатного, положил в тарелку оливье и задумался о причинах необъяснимого поведения моих друзей. И этот еще телефонный звонок. Значит нужно отнестись к нему просто как к факту. И ничего сверхъестественного тут нет, можно ведь как-то подделать голос.

Да, телефон! - Я бросился в комнату.

Телефон сначала долго молчал, потом что-то в нем щелкнуло, и раздался женский голос.

"Представляешь, Светк, я... ха-ха... ему когда это рассказала... ха-ха-ха... он прям... ой я-не-мо-ха-гу-ха-ха..."

Я нажал на рычаг.

Не успел я снова набрать номер, как вдруг раздалось:

"Вы прекратите хулюганить или нет! Что вы все звоните! Я не могу заснуть! Вам номер отключут, вот что! А то мне тут звонют, свиньи! Если вы не перестанете, я... я..."

Я аккуратно положил трубку.

Большего добиться от телефона мне не удалось.

Что же, придется лететь в Дублин. Ничего, как-нибудь выберусь, все в конце концов образуется. При первом удобном случае дам знать о себе мировой общественности.

Я доел салат, запил соком, задернул в комнате шторы и лег на диван. Уснул я сразу.

- ... просыпайтесь ... мистер макбруневич... да проснитесь же...

Я с трудом разлепил глаза. Надо мной низко склонился, будто в поисках самого себя, крупный мужчина. От него пахло чем-то решительным, и он слегка тряс меня за плечо.

- ... мы опоздаем, мистер макбруневич, господин полковник тогда меня убьет.

- Я встану, вы только отойдите.

Он отошел от дивана, явив себя целиком. Крупное лицо моего незнакомца украшали уверенные в себе, крупные очки в пластмассовой оправе, на ногах его сидели крупные туфли с тупыми носами, из коротких рукавов рубашки свисали крупные белые руки. В комнате стало сразу немного тесно.

Я поднялся и, едва разминувшись с ним, пошел в ванную умываться.

- Я ваш шофер, значит, - говорил мне мужчина, пока я лил воду себе на голову, - вы только господину полковнику не говорите, что я опоздал, это все из-за него, он, значит, придумал ехать по этой Сущевке, а я расхлебывай. Я ему сразу сказал, что встанем, я-то хорошо это место знаю, я ему - давайте, значит...

- Подождите-подождите. Вы, кажется, как-то меня называли...

- Я не знаю... тут в документах написано, и господин полковник вас так называл...

- Дайте-ка посмотреть.

Я наскоро вытер волосы полотенцем и взял у него документ. Признаться, я не ожидал такой прыти от этого угасающего летнего вечера. Перевоплощение состоялось, - но как! Констант Мак-Бруневич, гражданин республики Ирландия к вашим услугам! Да, господин полковник разыгрался не на шутку, у меня теперь псевдоним что надо.

Мой провожатый тем временем продолжал:

- ... ну я вхожу в подъезд, жму, значит, кнопку, а сверху как раз старуха идет.

Она мне - лииффт не работаит, милай, значит... Я на седьмой этаж пешкодралом, ну, еле отдышался, стою, значит, ключом в дверь тырк-тырк, никак не могу открыть. Толкнул ее легонько, а она - хрясь в сторону, открыта, значит. Ну, я думаю, после этого, вы, мистер Мак-Бруневич, смелый человек. На дворе ночь, да и район этот неспокойный, я знаю, мне жена рассказывала, тут недавно кого-то того, значит, грабанули...

Я слушал его вполуха. Оказывается, я - человек неробкого десятка. Не испугаешь меня, значит того, значит, ворами. Меня не грабанешь, значит, ага. А дверь-то открыта была. Как же это ты, г-н Мак-Бруневич? А вы, полковник, как же так? Одно обидно - минус на минус плюса не дал.

н- ... чемодан с вашими вещами в багажнике, вы, значит, не беспокойтесь, - бубнил возничий, - нам пора ехать, мы можем опоздать на регистрацию.

Я по привычке окинул взглядом комнату и вышел за ним вслед.

Зеленые, коричневые, светлые пятна мелькают, сплетаются в пестрый ковер. Мне нравится летать самолетами, мне нравится этот самолет - в нем прохладно и угощают прохладительными напитками. Доехали до аэропорта без приключений. В машине помимо меня и водителя сидел безликого вида сопровождающий, молчавший всю дорогу. Один раз, вначале, он сказал: "Слышь, шеф, у тебя Гуланова последняя есть послушать? Есть? Ну ты поставь тогда". Больше он не утруждал себя разговором.

Среди мелькавших рекламных щитов запомнился один, предлагавший летать самолетами British Airways; на меня смотрела симпатичная рыжая девица с торчащими косичками, внизу, под призывом, имелась как бы от руки начертанная подпись - ваша Ира. Наверное, она была чем-то знаменита, эта рыжая Ира.

Глубокий смысл ее предложения открылся мне, когда я стоял в очереди на регистрацию. Предлагала летать самолетами British Airways не субтильная девочка Ира, а здоровая бабища ИРА, Ирландская Республиканская Армия, в награду обещая всем желающим один бесплатный выстрел из ручной реактивной установки. Возможно и по тому самолету, в котором буду лететь я. Подумалось, что именно так и рассуждал бы полковник на моем месте, уж он сумел бы привязать это к Петру с его песочницей.

Народу летело мало. После того как погасла строгая табличка, я перебрался в хвостовой салон, разлегся в кресле, закурил, вскрыл пакет, переданный мне шофером, и начал изучать его содержимое. Мне предписывались средней руки шпионские страсти: встреча у трапа - передача солдат в надежные руки - размещение в отеле - небольшой отдых - поездка в Лондон уничтожение музея восковых фигур - вылет из аэропорта Хитроу - встреча в Москве.

Я перечитал все несколько раз. Разумеется, там были подробности, все было расписано по минутам. 22:30 - 22:34 - уничтожение музея восковых фигур. Музей должен быть подожжен, при этом восковые мумии расплавятся примерно по такой схеме: "... фигуры в музее под действием возникшей в результате пожара температуры начнут плавиться. Положительным результатом начавшегося процесса следует считать их полный переход в жидкое состояние с последующим застыванием в бесформенную аморфную массу". Если автором текста был полковник, то, по крайней мере, один результат достигнут: теперь я не сомневался, что когда-то он был инженером, может, даже неплохим инженером. Я поймал себя на мысли, что каким-то боком все это время надеялся, что хоть задание будет - не полный бред. Да, денек и вправду выдающийся. Инструкция полковника достойно увенчала этот айсберг абсурда.

Еще там были фотографии людей, которые должны меня встречать и сопровождать.

Пошарив по дну пакета, я наткнулся на кусочек фольги и едва не засмеялся - в нее были завернуты два оловянных солдатика. "Майор и рядовой", - я вспомнил досаду на лице Петра и почти отеческий взгляд полковника. Их-то и их личные дела я и должен был передать людям на фотографиях. Я даже представил будущий рассказ о моем героическом путешествии: - (Митя) Ты где был вчера? - (я) В Дублине, дружок! - (Митя) Ага! И хорошо ли отдохнул? - (я) Да, знаешь, как-то не пришлось, все проклятый бизнес - олово продавал. - (Митя) Олово!! - (я) Точно тебе говорю, это теперь такой беспроигрышный вариант.

На этом меня застало подозрительно невнятное, без интонаций, сообщение стюардессы: "Мы летим на высоте девять тысяч метров длительность полета четыре часа температура воздуха за бортом минус тридцать экипаж лайнера желает вам приятно провести время".

Стюардесса, оказывается, стояла неподалеку от меня. Я подал знак, чтобы она подошла. Мне показалось, что я где-то раньше ее видел.

- У нас микрофон барахлит, - сказала она, смущаясь, - вот и приходится ходить по салонам и объявлять. Вы что-нибудь хотите?