МоделBiblos. Модельный бизнес по-русски - Владислав Метревели

Телок честно отслужил два года в звании младшего офицера. На его счастье, университетское образование предполагало прохождение подготовки и получение звания на военной кафедре, которая, помимо анекдотов о майоре Козицком, нагрузила выпускников проблемами судьбы отчизны. Так он и пошел по жизни – с правильным пониманием вопросов добра и зла, необъятным багажом прочитанных за два года в армии книг, стремлением к совершенству (зодиакальные закономерности здесь тоже оказали не последнюю роль, а Телок был ярко выраженной Девой в мужском обличье) и необузданным желанием превратить жизнь, каждое ее мгновение в праздник. Здесь не было противоречия. Просто для одних жизнь – это драка за блага цивилизации и тяжелый поход к празднику, который бывает раз в году на Новый год (или в неделю, если считать праздником воскресенье), а для Телка (и ему подобных) битва за праздник и карабканье к перевалу, за которым он ждет, и есть сам праздник. Просто нужно сместить акценты. Не воспринимать жизнь как борьбу, как завещал великий и ужасный, а растить на камнях деревья, строить замки из песка и видеть во всем этом милость Всевышнего, радоваться каждому дню, каждому вздоху, каждому шагу.

Придя из армии, он долго не мог устроиться на работу. Даже обучался три дня в школе манекенщиков предприимчивой тетки из бывших балетных в концертном зале Олимпийской деревни. Кто бы мог подумать, что через много лет судьба забросит его в тот самый модельный бизнес, зарождение которого он наблюдал, находясь среди пришедших на собеседование и отбор молодых людей и девушек. Курсы подтвердили неспособность Телка окунаться в самолюбование, которым так полон мир моды. Его воспитывала в основном мать, со всеми атрибутами «маменькиного сынка» (папкой для нотной грамоты, гербариями и коробками пластилина, вырезками из журналов «Юный натуралист», вклеенными в тетрадочки), но Телок не сделался геем. Напротив, это закалило его, хотя, как уже говорилось, на внешнем облике оставило клеймо вечного вопроса о смысле жизни и своем месте в ней.

Особенно благотворно на закаливание Телка повлияла армия. Там он возмужал, приобрел жизненный опыт. Научился выходить сухим из конфликтов, которыми всегда полным полна жизнь человека, находящегося в гуще событий и людских судеб. Поэтому и не удалось Телку стать манекенщиком – не смог он вынести фальшь и самовлюбленность окружающих его начинающих моделей и преподавателей.

Телок суетливо забросил несколько драже «Тик-Так» в рот и поморщился. Сладкие конфетки не доставляли ему удовольствия, но комплекс, преследовавший тридцатилетнего оболтуса со школьной скамьи, заставлял его несколько раз в день поедать эти беленькие пилюльки, а до того, как они появились в продаже, прыскаться польскими спреями для полости рта, жевать прибалтийскую жевательную резинку с кофейным вкусом, полоскать рот водой с лимоном (вычитал в журнале «Здоровье» такой рецепт). Телок подозревал, что у него временами плохо пахнет изо рта. Что он только не делал для устранения этого! Чистил зубы два, а когда удавалось – и три раза в день. Потом выяснилось, что причиной несвежего дыхания часто бывают болезни желудка. Он регулярно проверялся, но боязнь обдать собеседника смрадным выдохом преследовала его. Иногда он смущенно просил кого-то из друзей развеять его опасения.

– Дыхни! – командовал приятель.

По его скептической физиономии Телок понимал, что ничего утешительного не услышит. Он даже целоваться разлюбил, старался уйти сразу куда-то в область шеи, зарыться в волосы любимой девушки, шептать ей в ушко ласковые слова. Только бы не опростоволоситься. На постоянные думы и сомнения в чистоте своего дыхания Телка наводили также мысли о том, что часто после первого близкого контакта девушки не искали с ним встречи снова, несмотря на все его попытки. У него случались длительные романы, влюбленности, но бывали и досадные проколы. Телок грешил на свой комплекс, переживал, сомневался, однако снова и снова сталкивался с этими проблемами.

Вот и сегодня, ожидая приятеля, который обещал познакомить его с организаторами конкурса «Мисс Россия», Телок нервничал. Он должен был произвести благоприятное впечатление. Поэтому с утра были надеты приличествующие случаю белые слаксы, красный свитер с вышитым на груди глухарем и лучшие ботинки SALAMANDER на каучуковой толстой подошве, в которых Телок выглядел выше своих 175 см, что тоже, кстати, служило причиной постоянной тревоги при общении с девушками. Телок предпочитал высоких и не всегда мог вызвать их ответный интерес без того, чтобы заговорить (язык-то у него был подвешен что надо, любую заболтать мог), а заговорить означало с замиранием сердца думать о том, в каком состоянии сейчас находится его ротовая полость. В общем, сплошные неурядицы. Тем не менее жаловаться Телку не приходилось. К своим тридцати годам он изрядно потрудился на сексуальной ниве. Ну, конечно, не как капитан теплохода из рассказов одной его знакомой, который «гнал до тысячи» и никто не мог ему отказать: ни официантка, ни горничная, ни судовой врач, ни буфетчица. Знакомая же, Аленка, маленький рыжий чертенок, с которой он познакомился во время круиза, купленного на первые кровно заработанные, оказалась славной девчушкой, азартной до приключений. Пассажирский лайнер следовал по маршруту Одесса – Батуми, и узнай кто из начальства, что она крутит роман с пассажиром, немедленно бы списали на берег. Замирая, Телок слушал рассказы Аленки о тяготах учебы в мореходном техникуме, где готовят персонал для таких вот плаваний, о сложностях при распределении, ожидании «своего» судна, сексуальных домогательствах на всех уровнях флотской бюрократии и в дальнейшем при работе на борту. Аленка была одной из десятка горничных, обслуживавших каюты пассажиров второго класса. Самой симпатичной. Судя по ее рассказам, все остальные отдавались капитану. Так было положено. Тот, в свою очередь, считал покорившихся ему женщин – ставил зарубки или вязал узлы, Телок не уточнил – и мечтал дойти до тысячи.

– Уже около шестисот. – Аленка качала головой.

– Так и что? – Телок тряс пышной шевелюрой. – Если, мол, не дашь кэпу, то спишут… А ты? – Он пытливо вглядывался в конопатое лицо рыжика. – Тебе тоже пришлось?..

– Мне нет, – гордо отвечала девушка, – я отвертелась. Как себя поставишь, так будет! Могут и выкинуть. Спишут на берег – придраться-то можно к чему угодно. Потом жди снова, пока распределят на хороший корабль. Но мне повезло.

Телок верил и не верил. Хотел и боялся. Дотрагивался до ее руки и отдергивал пальцы.

– А вот скажи мне: та, которая пятьсот девяносто девятая, она что, про пятьсот девяносто восьмую не знала? А?