Темный - Татьяна Лайка

Подойти, убрать ее в ящик?

Чтоб не вспоминать и не причинять себе еще большую боль?..

Нет! Никогда! Дьявол, о чем я думаю?!! Я никогда не уберу этот портрет отсюда! Это моя мама! Я должен помнить о ней, даже если эта память заставляет сердце сжиматься в комок, принося невыносимые взрывы боли. Я не имею права забыть о ней!

С этой мыслью подошел к комоду, и… в голову ударило: что-то здесь в комнате было не так… Взгляд скользил вдоль стен: на темном фоне красуются несколько картин, изображающих ангелов (мой любимый жанр, наверное, потому, что я их никогда не видел, и вряд ли когда-нибудь увижу), полка с книгами… так, ну вроде все как и должно… хотя… Я посмотрел на потолок: такой же темный цвет, как на стенах, люстра из магических свечей, которые никогда не сгорят (ими можно управлять: потушить, сбавить яркость или наоборот добавить, достаточно просто сказать)… Не найдя никаких причин для беспокойства, вернулся на прежнее место и… обнаружил домашний костюм на стуле рядом с кроватью. Стоп. Совсем не помню, как раздевался. Кто же тогда меня раздел? Ведь я лежал на постели одетый, да так и заснул… Может, Логим? А, впрочем, какая разница.

Одевался быстро, благо, что вещи были сложены правильно, т. е. по очереди одевания: первой лежала нижняя рубашка, за ней — подштанники, и т. д. Минуту подумав, решил не закрывать комнату на ключ, и пройдя по коридору, направился к лестнице. Я не торопясь шел через комнаты и коридоры, разглядывал стены: вот рисунок беса, а вот изображение летучей мыши… а здесь моя любимая картина — полотно, состоящее из набора черных и белых фигур, вплотную соприкасающихся друг с другом, с первого взгляда кажущихся разбросанными в хаотичном порядке, но стоит только слегка присмотреться и понимаешь, что они представляют собой единое целое, и что белые фигуры — это ангелы, а черные — дьяволы… Ее нарисовала сестра: Карлуна любила это дело, а я часто приходил к ней в мастерскую и часами сидел, наблюдая за каждым движением ее руки…

И хотя моя комната располагалась на втором этаже, идти было не так близко, как хотелось бы. И все как обычно… как всегда… но именно сейчас что-то не так. Чего не хватает, я понял только когда спустился по лестнице на первый этаж: не хватало ВСЕХ. То есть не было народу. Зачем мне народ, если все равно не хотел никого видеть? Просто такого раньше не было: полдень — и никого в гостиной и других комнатах! Столы в обеденной были пусты, как будто никто сегодня еще не завтракал. Странно, хотя может просто уже все убрали, ведь завтрак был давно.

— Мира, Олара! Проснулся месье Мейрон, накормите его! Да побыстрее! Доброе утро, Мейрон. Вы будете завтракать здесь? — я кивнул. — Накройте молодому графу здесь, — Логим легко потрепал меня по плечу, а затем быстрым движением взъерошил и так не расчесанные волосы.

— Право же, Мейрон, пока кухарки накрывают на стол, вы бы пошли и умылись, а заодно расчесались, — дворецкий был мне другом, и я ему разрешал так со мной разговаривать, но вот чего он себе никогда не позволял, так это называть меня сокращенно по имени. «Как кличка животного» — сетовал он, и хотя ему не нравилось, когда меня кто-то называл «Мей», он молчал. А что, собственно, он мог сказать? Логим же прислуга.

Я поплелся умываться. Зайдя в туалетную комнату, просто не смог удержаться и посмотрел в зеркало… Мне всегда говорили, что я похож на маму, но сам это увидел только сейчас… когда ее не стало. И я как завороженный стоял и смотрел в зеркало… смотрел не на себя, а на Миссаву. Такие же черные глаза, такие же черные волосы, такой же нос, и подбородок, и форма глаз… Я тонул в этом лице. Ну какой идиот придумал зеркало?!! Как больно смотреть на себя, видя не свое лицо, а лицо того, кто тебе был безумно дорог.

Я совершил то, чего от себя никак не ожидал: с размаха ударил кулаком по стеклу — зеркало рассыпалось на мелкие осколки, а на руке выступила маленькая капля крови. Я уставился на руку, наблюдая, как растет алое пятнышко…

— Месье Мейрон, завтрак на столе, — голос дворецкого отвлек от созерцания ладони и вернул в реальность.

— Спасибо, Логим, но я что-то уже не хочу, — с этими словами я вышел на кухонный двор. Тропинка вела в печную, где печник следил за системой отопления: от огромной главной печки отходили выложенные камнем трубы, выведенные к самым большим комнатам в доме, в которых трудно было поддерживать тепло одними каминами. Также печная давала жар для кухонных печей, в которых угли и поленья горели разве что для видимости, а все тепло поступало по трубам, подведенным к каждой жаровне.

В одном единственном месте тропка раздваивалась и вела к складам с продуктами. Ответвление было сильнее протоптано, да это и неудивительно: куда, как не за продуктами повара ходят чаще всего.

В целом двор представлял из себя квадрат, одну грань которого занимала кухня, а две других (по бокам от нее) печная и склады, соответственно. Последняя грань являлась стеной дома — сплошной, без единого окошка. Видимо тот, кто проектировал здание этого четырехэтажного (не считая нулевого этажа) особняка решил, что не эстетично выводить окна на двор кухни: незачем смотреть, как повара и кухарки работают. Мне такая планировка была только на руку: в самом центре двора располагался сад, где я мог спокойно посидеть, не заботясь о том, что меня могут увидеть (прислуга не в счет). Но мои планы на «спокойно посидеть» были разрушены.

— Месье Мейрон, мне поручено сообщить Вам, что Вас ожидают в комнате ваших роди… вашего отца. Сэра Корна.

— Зачем?

— Мне этого не ведомо.

— Спасибо, Логим. Я уже иду.

Вы, наверное, удивились, что меня называют «месье», а моего отца «сэр». Да, эти обращения не подходят друг другу и на это есть свои причины. Однако поспешу заметить, что обращение «сэр» к представителю аристократии допустимо лишь слугами и членами семьи в своем собственном доме, за пределами же титул положено называть полностью, а «сэрами» именуют простолюдинов.

Просто так уж сложилось, что наш мир не совсем отрезан от вашего, и оттуда к нам часто попадают те, кому суждено «гореть в аду». Это, конечно, не ад, жить здесь можно, но ведь для каждого ад — свой, то есть для одного адом кажется одно, для другого — другое. Но сюда попадают не только те, для кого это — ад, здесь много таких людей (и не только людей), которые добровольно согласились жить в темном мире.

Не заблуждайтесь, темный мир отличается от светлого только красками природы (да, она тоже у нас есть, своя, конечно). И то, что темные миры олицетворяют собой зло и боль, а светлые — покой и благодать, это все лишь метафора, сказка. Однако основное различие все-таки есть. В темном мире живут преимущественно представители «зла» — вампиры и оборотни, есть, конечно, многие другие, такие как вурдалаки, ходячие мертвецы, ожившие скелеты и так далее и тому подобное, но они все неразумные, прячутся по лесам, и их так мало, что редко кто из нас их видел.