Темный - Татьяна Лайка

— А сейчас?

— Сейчас уже не так, ведь у меня теперь есть ты и Рив. Да и времени прошло немало…

Наставник промолчал. Минуту никто из нас не нарушал тишины, каждый думая о своем. Затем Шрон внезапно приподнялся и посмотрел на меня совсем по-другому.

— А еще у тебя теперь есть вот это, — с такими словами Шрон достал из-за спины «Охотника».

Такого оружия я еще не держал в руках: арбалет с длиной корпуса, немного большей размаха дуг, достигающих едва ли один локоть, рабочим ходом тетивы вдоль корпуса в две ладони, с предохранителем и рукоятью, специально сделанной под мою руку (а в этом сомневаться не стоило — арбалет лежал в ладони как влитой)! Какой же он легкий и удобный! Несмотря на средний размер, арбалет рассчитан был для одной руки, но… левой. Теперь точно известно, что оружие сделано на заказ: я стреляю с левой руки гораздо лучше, чем с правой. Тетива спускается одним лишь движением большого пальца, и натягивается сама с помощью специального механизма! Стрелы ложится сразу две! Дьявол… я мог только мечтать о таком!

— Шрон, это мне?

— А кому же еще. Ты попробуй. Давай.

— А тетива из волоса единорога? — с почти детским восторгом спрашивал я, хотя ответ знал заранее и наверняка.

— Да. Попробуй уже, я сам из него не стрелял, мне неудобно левой.

Я попытался поудобнее перехватить арбалет, но это оказалось лишним — он и так был донельзя удобным. Прицелиться… надо прицелиться, только куда… ага, вон на столе стоит чашка. Задержка дыхания, прицел, стук сердца… Бесы! Но как же я выстрелю, когда не могу успокоить свое сердце! Его биение сбивает. Подумав, решил просто стрелять между ударами своего органа и надеяться, что успею. Бум-бум… я ощущал его всем телом… раз… два… три… выстрел. Стрела сорвалась неожиданно тихо, но последствия… Короче, она стукнулась (увидеть больше не представлялось возможным) о чашку, отскочила в сторону и понеслась вправо… Дзынь!!! Удар о глиняный горшок, висевший на заборе… ему, кстати, хана. Стрела на этом не остановилась, но направление «немного» изменила.

В итоге кот, который спокойно спал на лавке возле стола, взлетел не хуже той стрелы, упал, не успев скоординировать импровизированный полет, одного мимолетного взгляда назад хватило, чтобы правильно оценить ситуацию: убийственное орудие как будто само целилось в… мягкое место, и киса поняла, что пора «делать лапы». Черный, справедливо рассудив, что стрелок сам в себя стрелять не будет и что, посему, самое безопасное место — место старта, выгнул хвостом последнюю скорость и «нажал на ускорение»…

Я никогда не считал, что шапки из шерсти черных котов мне идут, ан нет — посмотрите, как хорошо смотрится. Тем временем, стрела потеряла из «поля зрения» кошачью мишень и «увидела» другую… Шрона. Единственное, что успел тяжелоатлет — пригнуться, хотя для сохранения глаза и этого оказалось достаточно. Очухались мы оба, когда все уже стихло, лишь металлическая чашка покачивалась на столе… да шапка Шрона болталась позади нас, пришпиленная стрелой… а еще у меня над ухом тяжело дышал кошко-ёж.

— Мей! — взревел Шрон.

Мы подошли ближе к месту поражения: деревянная чашка, с наружной стороны оббитая свинцом, была продырявлена насквозь, про горшок я уже сказал… а шапку я давно советовал ему поменять…

Мы присели, потому как ноги вдруг перестали твердо держать на земле. И это только обычная стрела с металлическим наконечником! А что будет с болтами или волшебными стрелами?! Я только хотел пуститься в предположения, как вспомнил о причине нашего разговора:

— Шрон, а зачем ты это сделал?

— Что?

— Ну, подарил мне этот арбалет…

— А я и Риву подарил…

— Меня не интересует Рив. Для чего ты сделал этот подарок? — я еще раз взглянул на теперь мое оружие.

— Видишь ли… я… подумал, что вам это пригодится… ведь я почти закончил ваше обучение…

— И что с того? Зачем надо было тратить столько денег?

— Да не перебивай ты! Я сам все скажу… Я просто волнуюсь…

— Право, Шрон, я удивлен… и заинтригован.

— Я ведь хотел поговорить с тобой о твоей матери, Мей…

Шрон уже несколько раз с того момента, как я у него учусь, упоминал о моей матери. И все время как будто пытался мне что-то сказать, но то ли силы духа не хватало, то ли вспоминал он понемногу, короче я не торопил его. А зачем было торопить? Я считал, что учитель обязательно все расскажет… когда придет время. И я никогда его ни о чем не расспрашивал — будет лучше, если он все расскажет сам.

Я молчал, а потому Шрону ничего не оставалось, как продолжить:

— Ты знаешь, что в тот вечер, когда она умерла, у вас в замке был прием… Миссава умерла при очень непонятных обстоятельствах: весь вечер она была здорова и отлично себя чувствовала, а спустя несколько часов ей вдруг ни с того ни с сего стало нехорошо…

— Да, Шрон, я это все знаю. Я не раз задавался вопросом, что же все-таки это было.

Наставник внимательно посмотрел мне прямо в глаза.

— Мейрон, я отлично знал твою мать. Мы всегда были лучшими друзьями с ней, и она мне доверяла больше, чем твоему отцу…

— Давай короче, к чему ты клонишь? — я начинал злиться, впрочем это мое обычное состояние, когда со мной пытаются говорить о Миссаве.

— Мне кажется, Мейрон, что это было банальное отравление…

— Но что она могла съесть, чтобы ей стало так плохо… — и тут до меня начал доходить истинный смысл его слов: — Ее могли отравить?.. Но кто? Кому это было нужно?.. У нее ведь не было врагов, насколько мне известно…

— Врагов-то может и не было, но влюбленный эльф был точно.

— Эльф? Это он сделал? Шрон! Скажи! Это был он?!! — я вскипел от этой новости.

— Успокойся, Мей, это всего лишь предположение.

— Тогда зачем ты завел весь этот разговор?! — я всеми силами старался не закричать на Шрона, но от этих усилий тон моего голоса не стал менее приветливым.

— Я никогда не забуду ее, слышишь… никогда… Я был стар уже в то время и потому взял на воспитание тебя для исполнения задуманного мною плана. Я научил вас с Ривом всему, что знал, а знал я немало… И я хотел бы, что бы вы отправились на поиски этого эльфа и проверили его на причастность к этому убийству. Если, конечно, это убийство…

— А она?

— Что она?

— Она его… любила? — я с огромным трудом произнес эти слова, но спросил то, что меня волновало сейчас больше всего.

— Да что ты! Она любила только твоего отца! Сколько бы эльф ни бился, он никогда не получил бы от нее ни капли взаимности.

— Расскажи подробнее про этого эльфа, — я несколько успокоился, но дыхание все еще было тяжелым и прерывистым.