Оставаться людьми (сборник) - Станислав Пляскин

– Ой… Алёша пропал!

Алёша догнал Олега на выходе со двора. Понимая, что его могут услышать Ника и тот странный мужчина в белом, он не стал кричать, а просто схватил за руку. Олег обернулся, в глазах вопрос.

– Дядя Олег, не уходи.

– А что случилось? – мужчина неуверенно улыбается, настороженный взгляд блуждает поверх головы мальчика.

– Дядя Олег, про какое предложение ты говорил?

Олег мгновенно успокаивается. Наклонившись, кладёт руку на плечо ребёнка. Мелькает слабая вспышка, глаза Алёши принимают отсутствующее выражение. Олег же, напротив, максимально сосредоточен.

– У меня есть к тебе предложение, как к человеку, проводящему за игрой долгое время. Наша компания рада представить тебе новую стрелялку от первого лица. Если ты имеешь личный аккаунт в банковской системе, можно заключить сделку прямо сейчас, или можешь взять номер карты родителей. Всё совершенно честно и без дураков. Наша игра полна зрелищных боёв и захватывающих приключений…

Договорить он не успел. Неслышно подошедший сзади светлый приставил к его голове ствол. Ещё одна короткая вспышка, и обессилевший Алёша опускается на вытоптанную тропинку. Из глаз медленно уходит пустота.

– А где дядя Олег? – Алёша непонимающе оглядывается.

– Убежал. Так и скажи ребятам, хорошо? – светлый доверительно заглядывает мальчику в глаза. – А теперь беги к остальным.

Алёша продолжает удивлённо оглядываться, но послушно спешит прочь. Когда мальчик скрывается за кустами, светлый удовлетворённо улыбается и делает лёгкое движение рукой. В воздухе, на уровне пояса, возникают контуры виртуальной панели.

– Центр, троян OL3G локализован… снова. Продолжаю патрулирование. – Несколько пассов над панелью, и светлый растворяется в воздухе.

Яркое послеполуденное солнце. Чуть удлинившиеся тени всё так же практически не дают прохлады. Под сенью мощных крон играют в песочнице дети…

Потсдамский душитель

Фрау Даниелла Аккер, мастер полиции, сжалась в высоком неудобном кресле, в котором с лёгкостью затерялось её крупное тело. Опустив голову, она старательно изучала узор на ковре. Колоссальное ворсистое чудище захватило пол от стены до стены, в нём утопали ножки тяжёлой мебели, а кончики туфель вовсе скрылись в неведомых глубинах. Не в первый раз фрау Аккер удивлялась вкусу шефа Потсдамской полиции. Невысокий сутулый человечек – какие обиды и комплексы он старался скрыть за монументальной мебелью и мерзким ковром, перемещения по которому всегда напоминали ей болота Верхней Швабии?

Сам шеф сейчас расхаживал перед ней по протоптанной вдоль стола колее, и, гневно сверкая очами и метая молнии, вершил правосудие. Лысая макушка покрылась испариной, пуская по углам стада солнечных зайцев. Обильно жестикулируя и брызжа слюной, гер Фосс вещал.

– До каких пор, фрау Аккер, мне ещё ждать? Вам было запрошено на расследование этого дела два месяца. Целых два месяца, фрау Аккер! Третий раз подряд! Во мне зреет недовольство, и скоро кое-кому из присутствующих придётся пожинать его плоды! И я, кажется, знаю этого человека, да, фрау Аккер?

Даниелла Аккер продолжила молча изучать ковёр, на всякий случай изгнав из взгляда остатки разума. Раздражающая привычка повторять фамилию появилась у шефа недавно, и проявлялась только в отношении неё. Даниелла связывала её с отказом выйти за гера Фосса замуж. Ответа же на его вопрос просто не было.

Она действительно потратила на расследование дела о серийном убийце более полугода. Всё осложнялось ещё и тем, что несколько раз в месяц появлялась новая жертва. При этом маньяк не оставлял ни единого следа, за исключением упаковки от колготок, которыми жертвы были задушены. Женщины, молодые и не очень, блондинки и совсем тёмные… его не интересовали ни раса, ни социальное положение. Единственное, что связывало убитых – все они были полноваты. Не до такой степени, когда у женщины возникает непреодолимое желание носить лосины, но от слегка до вполне упитанных.

Фрау Аккер отвлеклась от мрачных мыслей и на секунду вынырнула проверить, не закончил ли шеф. А тот, уже заметно уставший, резюмировал:

– Таким образом, фрау Аккер, мы приходим к невесёлой альтернативе. Либо вы закрываете дело до конца недели, либо ваше личное дело будет открыто в отделе кадров в последний раз. Вы можете быть свободны, фрау Аккер, но помните: моя рука занесена, но пока неизвестно, пряник в ней, или кнут.

Даниелла всегда обладала отменной реакцией. Дверь в кабинет шефа полиции закрылась одновременно с его ртом. Гер Фосс недовольно дёрнул щекой ей вслед, вынимая из кармана брюк платок. Промокнув лысину, бросил его, заметно потяжелевший, на стол, и побрёл сквозь заросли ковра к своему креслу.

Обложившись кипами бумаг, Даниелла не заметила, как наступил вечер. Фрагменты мозаики складывались в единую картину, вот только отсутствовал маленький кусочек. Нигде, ни в показаниях свидетелей, ни в результатах осмотров и обысков, не было ни единого следа самого преступника. В воздухе коршуном парила перспектива неизбежного провала.

Отшвырнув карандаш, фрау Аккер откинулась в кресле и прикрыла глаза. Плюнуть на всё и объявить это чередой самоубийств? Каких-нибудь ритуальных, пусть другие ломают голову… Но что-то неуловимое, на краю сознания, не позволяло сдаться, раз за разом заставляя пересматривать обстоятельства дела.

Полноватая женщина приносит домой колготки и наутро её находят мёртвой. Всё. Ни следов, ничего. Колготки они покупают сами, в одном магазине, тому есть доказательства в виде показаний продавца и видеозаписей…Продавец вне подозрений, у него алиби на все три десятка случаев.

Быть может, стоит ещё немного копнуть в этом направлении? Может быть, но не сегодня. Даниелла потёрла усталые глаза и выключила лампу.

В здании уже почти никого не было, когда она, перекинувшись парой слов с дежурным офицером, вышла на улицу. Домой? Пожалуй, но сначала нужно зайти в магазин, Габи не простит ей ещё один вечер на макаронах. Поправив сумку, фрау Аккер торопливым шагом двинулась по улице, продолжая рассуждать.

Жертвы покупали колготки сами. В одном и том же месте, так? Но продавец имеет неопровержимое алиби. Помощник продавца? Кто-то ещё, наблюдающий за входом? Но уличные камеры тоже не заметили ничего подозрительного. Как и камеры в подъездах. Уж не призрак ли это? Чушь какая. Даниелла в который раз вернулась к идее о призраке. Круг замкнулся, и мысли привычно пошли на очередной виток.

Ведь преступника не видел никто. То есть, совсем никто. Не было его. И в то же время налицо десятки однотипных смертей…

– Чёрт с ним, завтра же закрою это дело! – Даниелла зло пнула не вовремя выползшую на дорогу жестянку. Та, металлически прискуливая, унеслась в темноту. – Пусть теперь другие голову ломают, тот же Вагнер…

Она остановилась, ища в сумочке телефон. Нужно вотпрямщас позвонить этому зазнайке и осчастливить грядущим висяком. Подняв трубку, Даниелла замерла. Её прозрачный силуэт отразился в витрине того самого магазина. Дыхание перехватило, двойник в стекле по-рыбьи разевал рот, как будто пытаясь что-то ей сказать. Гудки в трубке сменились низким самодовольным голосом, выводя Даниеллу из ступора:

– Вагнер. Слушаю, фрау Аккер.

– Вы точно заставите меня сменить фамилию! – зло прошипела она, сбрасывая вызов. Пряча телефон, она посмотрела на вывеску. Какого чёрта? Как она оказалась здесь? Глубоко вдохнув, она рванула на себя дверь. Ничем не примечательный магазин, один из многих. Ряды одежды и обуви, недорогой и, на вкус Даниеллы, слишком вызывающей. Стойки с очками и журналами. И посреди всего этого – скрытый за прилавком крохотный бледный человечек с пошлым ртом и блуждающими глазками. Он терялся на фоне Даниеллы, и она в который раз пожалела, что не удалось его посадить под любым надуманным предлогом. Крайне скользкий и неприятный тип.

– О, фрау Аккер, какими судьбами? – проплямкал он, расплываясь в приторно-сладкой улыбке.

– Расследование, гер Зальцман. В противном случае ноги моей не было бы в этом клоповнике.

Даниелла подошла вплотную к прилавку, на голову возвышаясь над Зальцманом и фальшиво улыбаясь. Тот сделал вид, что не заметил колкости.

– Быть может, я могу вам помочь? – он опустил крохотные и наверняка влажные ладошки на прилавок, бережно поглаживая разложенные на нём журналы. Юные пышные девы с обложек, казалось, вот-вот начнут брезгливо расползаться из-под его пальцев.

– О, я не думаю. Если только вы продадите мне колготки…

– …такие же, какие брали жертвы? – глаза гера Зальцмана странно блеснули. – Намечается следственный эксперимент?

– Именно. И хотелось бы побыстрее.

– Сию секунду, госпожа мастер полиции.

Он стремительно отвернулся, скрывшись в подсобке, но Даниелла могла поклясться, что глаза гера Зальцмана полыхнули красным.