Из книги "Стихи и проза". Посмертное собрание сочинений - Иван Коневской

И жар присасывался к сердцу моему.

17 октября 1899

ОТРЕЧЕНИЕ

Посвящено А.Н.Г.

Да, все бегут часы, но уж не так, как прежде.

И светы радуют, и волны дум растут;

Но места нет в душе единственной надежде:

Восторги первой страсти не взойдут.

Ты там же все вдали, о легкая, как пламя,

Н мощная, как плоть густых, сырых дубрав.

С тобой расстались мы широкими словами,

И мысли зов и воли суд мой прав.

Я не создатель, нет — я только страстный голос.

Могу я жаром обаятельным дохнуть.

Но жизнь моя, увы! на части раскололась,

И иногда не дышит грудь ничуть.

5 ноября 1899

ЗИМНИЙ ГОЛОС

…The breath of these rude days

Rocks the year…

О старость могучая круглого года,

Тебя я приветствую вновь.

Я юн, как мечта, и я стар, как природа,

Хранитель событий и снов.

Так радостно осени ветры свистали,

Носясь по жнивьям, зеленям,

И столько безумных дождей наметали,

Рыдая по сгубленным дням.

Великому жизнь обреклась запустенью,

И ждал обездоленный мир:

Ужели же смерти не минуть растенью,

И край навсегда уже сир?

И ветры с невидимых стран налетели

Под вечер промокшего дня.

И розы хрустальные к утру осели,

Таинственный холод храня.

Так славлю я снова священные зимы.

Пусть греются зерна, что грезят в земле,

И мыслей посев, дальновидный, озимый,

Медлительно всходит в челе!

3 ноября 1899

«Откуда силы воли странные?..»

Откуда силы воли странные?

Не от живых плотей их жар.

Но небеса парят пространные,

И пламень влажный льют мне в дар.

А все мила земля дебелая.

Как дивен бедный вешний цвет!

И в сладкой страсти нива спелая,

И щокот славий — дерзкий бред.

И кровь кипит в самозабвении

И верит, пламенно любя.

Захлебываясь хмелем рвения,

Кто юн, не сознает себя.

В согласьи древнем мощь животная

С великодушной страстью дел.

И род летит: он плоть бесплотная.

Но хочет личный дух быть цел.

Ах, личность жаждет целомудрия.

Средь пышных рощ, холмов, лугов

Молюсь на облачные кудри я,

На сонмы вечные богов.

22 декабря 1899

ГРАНИ ПОЭТА

Macht zu üben nur Genuss.

Знаю — суров я и слаб.

Нет мне упругости струй.

Гордости личностной раб

Презрел волны поцелуй.

В чем же свободу искать,

Личной твердыни исход?

Вечной гордыни запрет,

Как мне себя выпускать?

Сладость мне только в бою,

Только в усилии сил.

Зреть самобытность свою —

Дух лишь об этом просил.

В подвиге нежу мечту,

В неге я рвуся к борьбе.

Все захватить на лету —

Так положил я себе.

Жизни не дам я качать

Мыслей и мышец своих.

Да, я один на двоих:

Кто же придет выручать?

23 декабря 1899

МАДОННА В. ВАСНЕЦОВА

Небо в вещих звездах…

Край, угрюмый и серый,

Весь в стоячих водах,

Мертвых, как дух без веры…

Ниже — дневной небосклон,

Низкий, придавленный, тупо страдающий,

Выше — звезд торжественный звон,

Полный отрады мерцающей…

Недуг снедает весь край:

Край — в лихорадке болотной…

Звезды глубокие шепчут про рай,

Про таинство жизни бесплотной…

Жена над краем воздвигается:

Стопами на земле основана,

Глава звездами очарована,

От женщины той Бог рождается,

Бог-Младенец неисследимый,

Тот, о Ком так грустно бредим мы

В наших топях и песках…

Взор — порыв самозабвения

И огонь проникновения…

Дышит восторг вдохновения

В простертых к небу руках!..

Матери лик величавый

Бездну во взоре таит —

Мир безысходной отравы,

Той, что нам всем предстоит,

Когда окрылится Младенец,

На нас Его духом пахнет,

И что каждый из нас — отщепенец,

Наш род беспокойный поймет…

......................................

НАБРОСКИ

Много в руки нам дано игрушек.

Божий мир и страсти человечьи.

Много нам расставлено ловушек:

Отовсюду нам грозит увечье.

Есть пред нами немощное тело,

И зачем-то к нам оно пришито:

Все, что эту внешность лишь задело,

Почему-то и внутри прожито.

Скверных штук немало в нашей доле:

Лезут все какие-то предметы.

Так и шмыгают меж ног у воли

И ее расстраивают сметы.

Что ж, чего же, волюшка, ты хочешь?

А козявки эти часто любы.

Ну, пока о них еще хлопочешь,

Их целуй, на них точи и зубы.

Пусть они туда-сюда таскают,

Пусть как будто тешатся тобою:

Их твоя охота лишь ласкает.

Правишь ты сама своей судьбою.

1899

ГНОМЫ

(G

n

v

m

a

i

)

Бежать в нелепость, в небывалое,

Себя бежать?

I. ВЕЧНЫЕ МУКИ

В страдании могущества свобода:

Я есмь — но все, что есть, я отвергаю.

Живу я силами иного рода,

И так жизнь внешнюю превозмогаю.

А радость — чувство не от нашей воли:

В нем покоряемся мы тел потоку.

И если сладость ощутил я в боли,

То просто сердце я подладил к року.

Да, мы к страданью так давно привыкли,

Что полюбили пост и ужас кельи.

И потому мы к радости приникли,

Что не под силу стало нам веселье.

Себя мы нудим к радости летучей,

Чутьем лукавой гордости влекомы:

С тем, чтоб отвыкнуть от тоски плакучей,

Забыть наш рок, заранее знакомый.

Как в первый день, ликуя, мы играем,

Так просто небу ясному смеемся.

И тем, что блескам всем себя вверяем,

Ударам грозным мы врасплох даемся.

Их выдержим спокойно и мятежно.

Нежданной муки жар нас не разнежит.

Пока людское горе безнадежно,

Не прекратится наш зубовный скрежет.

II. БЫТИЕ И ЕДИНИЦА

Нет, не было у смертных большей веры,

Чем Бог, что все творит из ничего.

Борьба посредством данных сил, их меры

Ничтожное людское торжество.

Нет мощи в том возможном созиданьи,

Что, лишь разъяв себя же, два творит.

Но если часть себя отдать — в страданьи

Возможность величайшая царит.

III. В НЕБЫВАЛОЕ

Стыдитесь говорить: нельзя! взывайте: можно!

«Навеки» — это смерть, а власть —

«все до поры!»

Ведь непреложное так пусто и ничтожно,

Вне всякой вольности и роскоши игры.

«Все может быть!». И так быть всемогущ могу я,

«Нельзя не быть» — то для невольников закон.

Возможность берегу, в возможность убегу я,

Не вечен ни один заветный Рубикон.

Люблю я Истину, но так же мило Мненье,

И вечность хороша, лишь если время есть.

Под каждым Мнением заложено Сомненье,

Как заповедный клад: то личной воли честь.

10, 12 и 19 января 1900

НАБРОСКИ ОДЫ

Wer hat des irdischen Leibes

Hohen Sinn errathen,

Wer kann sagen,

Dass er das Blut versieht?

Волокна, мышцы все теснятся

Вперед и вверх; тепло и дух

Зовут, чтоб силами меняться,

Чтоб совершался жизни круг.

Огни земли, огни лесные

Варят для них плоды земные.

Густые, плотные плоды.

И вот, впитав их соки, тело

Опять раздвинуло пределы,

Опять растут людей роды.

И крови мерное теченье

Приемлет тела, солнца жар,

И в сердце плеск круговращенья

Кипит, как в небе звездный шар.

По сердцу, по среде томится

И вместе вне и вдаль стремится

Строительнпца жизни кровь.

Ей в срок урочный возвращаться,

Чтоб вновь извне обогащаться,

Чтоб ткать живые ткани вновь.

И все творит, и все струится,

И тело — тьмы сплоченных сил.

Но нечто от ума таится:

Их много — я один пребыл.

Сейчас лишь здесь толпы их были,

Теперь уж сплыли и забыли:

Я не могу быть там, тогда.

Когда б я был всегда и всюду,

То мне не быть иль сбыться чуду:

Я — это месть, минут чреда.

24 января 1900

ПРИСЛОВИЯ

M.A. E — чу

Есть люди, что жаждут страданья.

Приняв его, боль сознают,

Но в горе им — жизни созданье

И неги суровый приют.

Есть люди, что страстно страдают,

Но скудно так жизнь создают,

Что в счастьи лишь сладость вкушают,

А в горе лишь горькую пьют.

3 февраля 1900

«Кто мы? Неведомой породы переходы…»

Кто мы? Неведомой породы переходы.

Она-то наконец до счастья доросла…