Шляпа камер-юнкера - Виктор Королев

«Баронессе не говорю ничего – однако ж целую ручку, но весьма чопорно», – пишет Пушкин Дельвигу в середине ноября 1828-го. Он знал всё про жену друга. Дельвиг не знал ничего…

Однажды Антон Антонович, вернувшись домой в неурочный час, застал жену в объятиях очередного поклонника. Последовала бурная сцена. София Михайловна и не пыталась оправдываться, наоборот – стала упрекать мужа в его холодности и невнимании к своей особе.

Наутро Дельвиг не смог встать. Тяжелейший приступ нервической лихорадки длился почти полтора месяца. Временные облегчения сменялись новыми, всё более затяжными приступами.

Софья шлет сердитое письмо своей подруге:

«Мой муж очень обеспокоил меня, сыграв со мною плохую шутку: он заболел, простудившись. Я не могу дать никакого поручения моему мужу. Он прямой мущина и ничего не понимает, а я не выхожу из дому уже четыре недели. Отец мой пишет мне: «К счастью, ты женщина, неспособная к страстным увлечениям, – иначе тебя не хватило бы для всех твоих знакомых». И он совершенно прав».

14 января 1831-го Дельвига не стало. Ему было всего 33 года. «Ушел лучший из нас», – сказал на похоронах Александр Пушкин…

Софья Михайловна недолго вдовствовала – и полгода не прошло, как она выскочила замуж за брата поэта Баратынского, того самого любовника, с которым её застал муж.

Переписка Софьи с подругой станет реже и короче, а очень скоро и вовсе прекратится. Ей еще придется пережить и потерю дочери, и раннюю смерть второго мужа. «Это прямо какая-то роковая женщина подле русской поэзии: все, кто любил ее, умирали», – примерно так высказался один из современников.

Сама она проживет очень долгую по тем временам жизнь, перешагнет на девятый десяток и умрет в 1888 году в своем имении – немощной, всеми забытой старухой. Спустя почти полвека, наверное, никто бы о ней и не вспомнил, если бы не шляпа камер-юнкера Пушкина – единственное, что от бывшей баронессы осталось хорошего…

Стучите – и вам откроют…

Введение в литературоведение

В сессию я завалил введение в литературоведение – был такой в университете предмет. Осенью пришлось пересдавать. Предполагалось, что всё лето я буду учить, чем романтизм отличается от классицизма, почему соцреализм – непоколебимая платформа для истинного творчества и прочую дребедень. Но учебника в руки я так и не взял.

В конце сентября заведующая кафедрой профессор Архангельская (как сейчас помню её фамилию!) завела меня в кабинет и сразу заявила:

– Надеюсь, вы успели не только загореть, но и проштудировать мой учебник. Поэтому спрашивать буду не по билетам. Вот вам вопрос без подготовки – «Принцип открытых дверей в творчестве А. С. Пушкина».

Минут десять я что-то мямлил про великого русского поэта, пока не понял, что снова валюсь, опять двойка – приплыли.

– У вас вообще есть любимая книга? – с тоской и нарастающей угрозой спросила завкафедрой. – Вы читать-то любите?

– Ильф и Петров, «12 стульев»! – выпалил я. И добавил с отчаянья:

– Читать я люблю. Книга – источник знаний.

– Но Пушкина вы не знаете даже на уровне средней школы…

И тут меня понесло:

– Мне ещё в школе учителя твердили: Пушкин – сила, Пушкин – сила, а в чем его сила-то? Я вообще не понимаю, почему нужно отдельно изучать «введение в литературоведение», потом отдельно «заключение», да? А основная часть когда?

– Да как вам не стыдно! – швырнула она зачетку на стол. – Придёте пересдавать на комиссию!

Я не вставал. Смотрел на нее в упор:

– Не стыдно – не знать. Стыдно не стремиться узнать. И я вас уверяю, что ещё многое узнаю – и про Пушкина, и про… В Библии сказано: стучите в закрытую дверь – и вам откроют.

Она, с ненавистью глядя мне в лицо, прошептала:

– Да вы наглец, молодой человек! Ни основоположников марксизма-ленинизма не знает, ни творчества великого Пушкина, а библию он, видите ли, читал!

Она взяла зачётку, что-то там написала, аккуратно её закрыла и протянула мне.

– Пусть это будет вам уроком на всю жизнь!

Я вышел из кабинета и, понурый, поехал домой. Только в трамвае открыл зачётку. Там стояло: «Введение в литературоведение – «хорошо». И дата – 27 сентября 1967 года.

В тот день в Париже умер князь Феликс Юсупов. Страна готовилась к 50-летию Великой Октябрьской революции, и ей не было никакого дела до того, кто в декабре 1916-го убил Гришку Распутина.

«Двери моего дома всегда открыты для тебя»

В книге А. С. Пушкина «Опровержение критики» (1830) есть такие строки: «Возвратясь из-под Арзрума, написал я послание к князю Юсупову. В свете оно тотчас было замечено, и были… мною недовольны. Светские люди имеют в высокой степени этого рода чутьё. Это заставило вельможу звать меня по четвергам обедать…»

А дело было так. В мае 1830 года Пушкин опубликовал стихотворение «К вельможе», посвященное Н. Б. Юсупову. Стихотворение наделало много шума: недоброжелатели стали обвинять Пушкина в лести, но Александр Сергеевич не обращал на это внимания – старого князя Юсупова он знал с детских лет.

Князь Николай Борисович Юсупов (1750–1831) был царским посланником в Турине, затем сенатором. Император Павел I сделал его министром уделов, а Александр I – членом Государственного совета. Он трижды назначался «верховным маршалом» (председателем коронационной комиссии). Он водил короткую дружбу не только с государственными деятелями, но и с людьми искусства. В ответ на обвинения пушкинских недоброжелателей, о которых при дворе сразу стало известно, «верховный маршал» прислал поэту краткую записку: «Двери моего дома всегда открыты для тебя. Жду!»

В августе 1830 г. Пушкин приехал в юсуповскую усадьбу вместе с П. А. Вяземским. Благолепие княжеского имения благотворно подействовало на впечатлительного поэта. В ту осень ему это было особенно необходимо: Пушкин собирался жениться, а будущая тёща устраивала ему скандальные сцены, после которых под разными предлогами откладывала свадьбу.

В обществе друзей поэт провел в Архангельском целый день, а на другой сумел «сладить и с тёщей». Натали стала его женой, и на первый же свой семейный обед в числе очень немногочисленных гостей Александр Сергеевич пригласил Юсупова. Князь, масляными глазками наблюдая за 18-летней красавицей, во всеуслышание говорил: «Ах, как хороша! Будь я помоложе, непременно бы отбил!».

Пушкин только смеялся: ему льстила такая оценка Натали 80-летним стариком, который ещё не потерял репутацию светского ловеласа. Князь пригласил поэта приехать в Архангельское с женой и обещал в следующий раз показать внука, только что появившегося на свет. Своего единственного сына Бориса старый князь очень любил, но ещё больше рад был внуку, продолжателю рода Юсуповых, нареченному в честь деда Николаем.

Александр Пушкин был почти ровесником Бориса, сына Н. Б. Юсупова. В детстве они даже вместе играли в гостиной огромного дома в Большом Харитоньевском переулке. Устраивали «конные скачки» на стульях, обитых розовой тафтой с золотыми павлинами (запомним это!). Так что на крестины княжеского внука Пушкин пообещал приехать. Но – не довелось. В Москве случилась эпидемия холеры, от которой старый князь скончался. Пушкин в письме к своему другу Плетнёву с грустью написал: «Мой Юсупов умер…»

Наследник не по прямой

Наследником несметных богатств «верховного маршала» стал его единственный сын Борис Николаевич Юсупов (1794–1849). Он был дважды женат. С первой женой не было общих детей. После ее скоропостижной смерти князь женился на княжне Нарышкиной, от которой имел сына Николая (1831–1891). Николай Борисович Юсупов-младший, на крестинах которого так и не побывал из-за холеры Пушкин, потом стал церемониймейстером и гофмейстером императорского двора.

Он оказался последним наследственным князем по мужской линии Юсуповых. И чтобы не канула в века известная фамилия, одна из самых известных и богатых в Российской империи, ему по особому распоряжению царя было разрешено передать свой титул дочери, Зинаиде Николаевне. Правнучка «верховного маршала» вышла замуж за потомка прусских королей графа Феликса Сумарокова-Эль-стона, который принял от жены титул и стал князем Юсуповым. От этого брака родились два сына: Николай и Феликс. В 1908 году Николай погиб, и единственным наследником стал Феликс Феликсович.

Отцу Феликса принадлежали 250 тысяч десятин земли, 17 имений в различных губерниях, 5 заводов и рудник в Донбассе, десяток доходных домов, пакеты акций банков, железных дорог, промышленных и торговых компаний. Он имел несколько дворцов в столицах, в том числе и подмосковное Архангельское. О богатстве и грандиозной коллекции фамильных драгоценностей матери Феликса ходили легенды.