Поэт печали и любви - И Полуяхтова

Позднее в творчестве Леопарди заметно возрастает роль сатиры и намечается преодоление скорби. Тридцатые годы в Европе отмечены зарождением новых надежд. В 1831 году создается организация "Молодая Италия", а затем появляется союз "Молодая Европа". Именно тогда возникла "европейская идея", которой суждено было осуществиться через полтора столетия. Ее активным проводником в Италии стал флорентийский журнал "Новая антология", вокруг которого сплотились видные экономисты, историки, писатели, активные деятели движения Рисорджименто. Леопарди не мог не примкнуть к этому кругу передовой интеллигенции. Он давно уже не был затворником Реканати, успев побывать в Риме, Болонье, Пизе. Да и во Флоренции поэт стал частым гостем, где познакомился со светской красавицей Фанни Тарджони Тодзетти, которую считал единственной большой любовью, хотя и безответной, как и все другие.

Закат жизни Леопарди провел в Неаполе, у подножия Везувия. Благодаря помощи друзей жизнь поэта стала более сносной, и он вынашивал новые планы. Однако силы были на исходе, и 14 июня 1837 года Леопарди скончался от сердечного приступа, приняв смерть спокойно, в полном сознании.

В последние годы жизни из-под пера Леопарди вышли поэма "Паралипомены к Батрахомиомахии", а также две большие идиллии - "Палинодия" и "Дрок, или Цветок пустыни". Это был закономерный итог его поэтической деятельности. Сатирическая поэма была своеобразным дополнением к древнегреческой "Батрахомиомахии" ("Войне мышей и лягушек"), которую Леопарди переводил еще в отроческие годы и автором которой считал Гомера. Да и сам жанр идиллии был воспринят им в древнегреческой лирике. Но идиллия итальянского поэта XIX века стала иной, а ее лиричность носит более утонченный и интеллектуальный характер. Особой же оригинальностью отличается разработанный Леопарди жанр большой идиллии, построенной по музыкальному принципу. В основе ее композиции лежит система противоборствующих и многовариантных лейтмотивов, с беспредельным пространством и открытым временем. Мир больших идиллий разомкнут, и присутствующая в нем личность всегда соотносится с целым мирозданием без опосредующих звеньев. Эта личность гуманна и готова к состраданию, и, что самое главное, она духовно независима. А духовная независимость воспринималась как одно из проявлений столь ценимой романтиками свободы. Большие идиллии Леопарди, скорбные в своей основе, могут совмещать лирику и сатиру, печальное и смешное.

Такова сатирическая идиллия "Палинодия", что в переводе с греческого означает - двойное отречение. В ней автор высмеивает идеологию современного ему оптимизма. Основной мотив "Палинодии" связан с образом счастливого будущего, "которое сулят все газеты". И в этом грядущем "золотом веке" всеобщего благоденствия выделяется тема технического прогресса, машинизации и засилья прессы. Сам стиль стихотворения, приближенный к публицистическому, необычен для поэзии Леопарди из-за обилия политической и социальной терминологии, географических названий, глаголов в будущем времени. Увлекшись иронией, автор смешивает воедино блага и бедствия. Здесь впервые у Леопарди появляется тема социального контраста:

Голодный нищий будет у богатых

Слугою и работником, в любой

Общественной формации...

Последняя идиллия Леопарди "Дрок, или Цветок пустыни" тематически продолжает философскую тему "Ночной песни пастуха". Здесь вновь знакомый мотив ночи-бесконечности и та же тема пустыни мира. Но вместо условной Азии появляется картина Юга Италии: Неаполь, Везувий, Помпея. В годы работы поэта над этим произведением близ Везувия производились археологические раскопки, и древняя Помпея впервые предстала взорам ошеломленных жителей XIX века.

Пространство в "Дроке" обретает большую материальность, а время исторический отсчет. Поэт напоминает о том, что восемнадцать веков отделяют его от трагического последнего дня Помпеи. Бесконечность заполняется звездами, и в них поэт видит материальные астрономические тела. У него даже мелькает мысль: а что, если бы оттуда, из космической дали, взглянуть на нашу землю? Эту мысль поэта позднее подхватит и разовьет Рильке в своих "Фонтанах" (1900).

Образ жесткой мачехи-природы, враждебной человеку, воплотился в символическом образе Везувия и в исторически конкретном облике разрушенной Помпеи. В стихотворении многократно возникает тема круговорота времени. Везувий не раз обрушивал потоки смертоносной лавы на селения людей. И сейчас крестьянин, живущий в этих местах, с тревогой поглядывает на огнедышащую гору в ожидании новых бедствий. Но на этот раз круговорот истории осмыслен по-новому, и в нем возможны повторения светлых периодов. Лава продолжает угрожать человеку, но на склонах Везувия вырос нежный и пахучий дрок.

Образ душистого дрока - емкий, многозначный символ лживого порождения природы. Беззащитный и хрупкий, он живет на склоне огнедышащего Везувия и дарит пустыне свежий аромат. Какой урок человеку!

Понятие о круговороте истории у Леопарди как будто и не противоречит его вере в поступательное движение человеческой мысли. Верный своим просветительским убеждениям, поэт и здесь прославляет человеческую мысль:

Ту мысль, благодаря которой мы

Из варварства едва лишь

Восстали...

В "Дроке" появляется образ "содружества людей", сплоченных в "одном союзе" общим стоическим сопротивлением жестокой "мачехе-природе", и приобщившийся к этому "союзу" лирический герой уже не чувствует себя обреченным. Его надежда на будущее еще очень хрупка. Она выстрадана и со всех сторон теснима мотивами скорби, сомнения, иронии и самоиронии. Но значительно и сцепление добрых мотивов: "содружество людей", бесстрашный цветок пустыни, одухотворенная мысль и раскрывающаяся картина бесконечной красоты мира.

Поэтический образ в лирике Леопарди строится на сочетании конкретного и неопределенного, привычного слова и необычной интонации стиха. Лексика поэта отличается строгой простотой, хотя и встречаются архаические слова и обороты, но все это в меру. Риторические вопросы, восклицания, афористичность еще связаны с традициями классицистов, но выглядят обновленными в сочетании с новыми ритмическими фигурами.

Поэтическая система Леопарди оригинальна. Его стихи ни в коем случае нельзя назвать верлибром. Но изменения, которые он вносит в классическое итальянское стихосложение, ведут к свободному стиху. Поэма "Паралипомены к Батрахомиомахии" написана полностью традиционной октавой. Мастерски владея принятой в итальянской версификации строфикой, поэт строит терцину, сонет; часто пишет стихи в строгой форме с рифмой через две строки и чередует одиннадцатисложник с семисложной строкой. Его "Бесконечность" написана одиннадцатисложным белым стихом.

Новация заключается в том, что Леопарди вносит определенную свободу в чередование разносложных строк. Он может свободно менять порядок рифм, сочетать белый стих с рифмованным и изменять сам характер рифм. У него иногда вторгается приблизительная рифма, рифма по смыслу, и это не считая множества внутренних рифм, консонансов. Соотношение слова и ритма может быть самым неожиданным - слова, звукопись, ритм могут соответствовать семантике слова или контрастировать с ней. Все это придает неповторимое своеобразие каждой строке поэта. Интеллектуальность и внутренняя музыкальность поэзии Леопарди родственна лирическому складу человека XX века.

* * *

Переводы патриотических канцон Леопарди стали появляться в России в 60-е годы XIX столетия. Это был период гарибальдийской эпопеи, и русские шестидесятники горячо сочувствовали итальянским борцам за свободу. Отсвет побед гарибальдийцев падал и на автора канцоны "К Италии". Конец XIX века в России ознаменовался бурным развитием философской науки и новым расцветом поэзии. Возрос интерес к Леопарди как поэту, мыслителю, и к его столетнему юбилею вышло несколько работ. В начале нашего столетия Леопарди привлек к себе внимание поэтов Серебряного века: Вячеслава Иванова, Дмитрия Мережковского, Николая Гумилева, Константина Бальмонта. Теперь в авторе "Бесконечности" видели прежде всего философа, теоретика европейского пессимизма и страдающего человека, едва ли не самого несчастного из всех живущих. Появились издания его философской прозы и сборники стихов.

К середине нашего столетия певец любви и скорби отступил на второй план, но не был полностью забыт. О нем писали в историко-литературных исследованиях, а его переводы появлялись в хрестоматиях.

Воскрешение Леопарди в русском литературном сознании пришлось на конец 60-х годов, когда уже наши шестидесятники возвратили Леопарди русскому читателю. В 1967 году выходит его сборник с интересным предисловием Н. Томашевского и с новыми переводами А. Ахматовой и А. Наймана.

Новые исследования о Леопарди приобретали объективный характер, анализировалась художественная природа его творчества и позиция в контексте европейской литературы. Весомый вклад в развитие русской леопардианы внес собравшийся в Москве в июне 1982 года русско-итальянский симпозиум, посвященный автору "Бесконечности".