Истинная для чудовища (СИ) - Александрия Роза

— Опять деревенские доставали? — тихонько спросил дедушка. Он уже привык к моим синякам на коже после драк, но такого еще не припомню, чтобы я пропадала на всю ночь.

— Да, Джордж залечил свои руки и решил, что они ему больше не нужны, — злобно буркнула я.

— Но я видел Джорджа. Сначала я подумал, что это он виноват в твоей пропаже, но когда заметил, как вся компания возвращается из леса поздно ночью, громко о чем-то вопя на всю деревню, отмел эти домыслы. Амедеа, ничего не случилось?

— Не случилось. — Я попыталась оградить дедушку от лишних эмоций, сердце-то слабое. — Я просто заблудилась, выбраться смогла только к утру.

Дедушка неуверенно взглянул на меня и тихо промолвил:

— Деточка, ночью в лесу опасно. Кроме диких зверей тебе могут встретиться чудовища похуже… — Он замолчал, задумавшись о своем, недовольно хмыкнул и прошел вглубь дома.

Я последовала за ним и переспросила:

— Какие чудовища, дедушка? Расскажи!

Он молча покачал головой, как будто знал что-то, но не хотел отвечать.

Я вздохнула: желание выяснить больше о фавнах не давало покоя. Нет уж, я узнаю, чем они опасны. Не знаю как, но узнаю.

Я быстро переоделась и принялась за работу. Мы не были богаты настолько, чтобы спать до обеда. Такие вольности могли позволить себе лишь зажиточные люди, вроде семей Джорджа, чей отец был старшиной деревни, или же купцов, как у его девушки Камелии. Нам же приходилось вставать ни свет ни заря и идти на рынок — продавать яйца и молоко. До этого еще нужно было успеть собрать яйца и поймать козу. Руки привыкли к труду — после смерти бабушки все эти обязанности легли на мои плечи, и с каждым днем работа выполнялась все лучше.

Я вышла во двор, собрала корзину продуктов и пошла на рынок. Ноша неприятно тянула руки, а уставшая спина опять ныла от недостатка отдыха. Но делать было нечего. Если позволить себе день простоя, то завтра нам нечего будет есть, кроме яиц и молока.

Я шла по улице и наблюдала, как деревня просыпается, заводит свой неустанный дневной ритм. Открывались окна, люди выходили с корзинами, выезжали на телегах, выводили коз и коров пастись на луга. Деревня оживала под светом утреннего солнца, а у меня глаза закрывались сами собой. Я как раз проходила мимо дома Джорджа, стараясь быстрее его обогнуть. Но двор был слишком большим, а дом вмещал, наверное, комнат сто, так что обойти его быстро у меня бы никак не получилось. Да и тяжелая корзина больно била по бедру, не давая ускорить шаг. По двору бегали слуги, развешивая белье, и их голоса звонким щебетом разносились вокруг. Я уже было повернула за угол, надеясь, что в этот раз мне повезет, но тут, как назло, открылась дверь, и на порог вышел он — тот, кто сделал мою жизнь невыносимой. Парень лениво потянулся и вдруг заметил меня. Он успел крикнуть лишь пару слов, но и они вызвали россыпь мурашек по коже:

— Эй ты, белая жилда! Из-за тебя мы полночи не могли выбраться из леса! Ты за это поплатишься!

Он сплюнул на землю, а я украдкой бросила на него взгляд и пошла быстрее, больше не оборачиваясь, и вообще делала вид, что обращаются не ко мне.

Миновав его дом, я громко выдохнула, но внутри все сжалось: это не конец. Он исполнит свою угрозу.

И месть Джорджа не заставила себя долго ждать.

Я простояла на рынке пару часов и еще не успела ничего продать, когда из-за угла показалась вся шайка вчерашних преследователей. Они вальяжно расхаживали меж рядами и отвешивали похабные шуточки в адрес молодых девушек. Те лишь томно вздыхали или жеманно похихикивали. Ну и мерзость! Да за такие предложения нужно с размаху в лицо бить, а они глазки закатывают. Тьфу. Да, признаться, Джордж видный парень, но таких идиотов я еще не встречала. А его будущую жену мне даже жаль. Жить в одном доме с тем, кто относится к людям как к скоту…

Парни подошли ближе, а я сжалась в ожидании нападок. Может, не заметят?

— Ох, а вот и наша горная коза. Быстро бегаешь, жилда! — засмеялся Джордж, а сопровождающие его парни загоготали, как гуси на пастбище. — Мы уж почти догнали тебя, а ты, смотри-ка, пропала куда-то. До сих пор не пойму, как у тебя так получилось.

Я решила не показывать страха. В этот раз фавна нет рядом, чтобы меня спасти. Каждый раз, когда я чувствовала, что не справлюсь одна, у меня чесались пятки. Да, удирать я умела. Не совсем же я глупая — драться с десятком гусей. Ой, парней.

— Чего тебе Джордж? Скучаешь по сковороде? Так ты заходи, пообщаетесь! — Я нахально стрельнула в него глазами и скрестила руки на груди.

— Ох и зря ты напомнила! Ты должна была просить прощения. Желательно на коленях у моих ног, услужливо виляя своим козьим хвостом. И можно без платья. — Он оскалился в подобии улыбки под одобрительный хохот друзей.

— А тебя, я смотрю, козы привлекают? Так сходи в горы, там найдешь десяток. И, представляешь, — я заговорщически понизила голос, — все они без платьев. Уверена, тебе понравится.

Кто-то из его свиты засмеялся, но грозно рыкнувший Джордж заставил его замолчать, а меня — пожалеть о сказанном. Глаза парня покраснели от злости. Казалось, к него вот-вот пойдет пар из ноздрей. Я отступила на два шага назад и посмотрела по сторонам в поиске защиты. Но торговцы не обращали на нас никакого внимания. Все уже давно привыкли к нашим перепалкам.

Джордж закатал рукава нарядной рубахи и, схватив прилавок, резко перевернул его в мою сторону. Я вскрикнула и отбежала, но на полу, вперемешку с пылью, теперь лежали побитые яйца и разлитое молоко. Я расстроилась чуть ли не до слез. Чем теперь торговать? Что я теперь скажу дедушке? Подняв полный ненависти взгляд на парня, я прошипела ругательства. Тот лишь пренебрежительно пнул лежащую корзину и ушел прочь.

Я же собрала уцелевшие яйца и поплелась домой. Нужно было что-то приготовить из того, что осталось. Придется брать деньги из запасов, а я это ой как не любила.

Всю дорогу я раздумывала, как отомстить нахалу, но ничего не смогла придумать. Как ни крути, но я ничего не могла сделать. Он сын управляющего. У него деньги, влияние. Я же всего лишь никчемный подкидыш. Мне остается только надеяться, что этот изверг женится, повзрослеет и отстанет от меня.

Слезы душили, и я решила дать им волю. В конце концов, я не так часто плачу. Хлюпнув носом, я побрела к дому.

Глава 3

Я вернулась домой, вытирая слезы, но деда не застала. Наверное, работает на мельнице. Тем лучше. Не представляю, как сказать, что я опять ввязалась в спор с местными. Сама напросилась, не смогла унять свою гордость. Конечно, понятно, что иногда лучше бы промолчать. Но когда меня несправедливо и незаслуженно обвиняют, все внутри закипает. Характер тут же говорит: «Нет, я есть, и нечего меня прятать, все равно не сможешь». Здравомыслие куда-то уходит, а мне остается только злость и желание отстоять правду. Конечно, это у меня еще ни разу не получилось, но я не теряю надежды.

Я поставила многострадальную корзину на скамью и посмотрела в окошко. Из ельника неподалеку доносились звонкие птичьи трели. Река привычно шумела и плескалась, огибая обкатанные валуны. Я, как зачарованная, смотрела на воду — это успокаивало. Посидев так, я решила, что ничего не случится, если я немного прогуляюсь, тем более можно набрать ягод и испечь пирог.

Я надела шляпу с широкими полями, подхватила корзинку для ягод и выбежала на улицу. Глаза все еще жгло от долгого плача, да и покраснели, наверное. Я осторожно спустилась к речке и поставила плетеное лукошко на землю. Присела и зачерпнула в ладошки холодной воды. Пару раз ополоснула лицо и вздохнула. Боже, до чего приятно! После полуденного зноя оказаться в лесной чаще, чувствовать прохладу, которую дарит рассеянный сумрак, ощутить покой монотонного речного журчания. Благодаря холодной воде воспаленные глаза быстро успокоились, а тело уже не покрывалось испариной от душного воздуха, омываясь лесной прохладой. Я подняла тяжелую косу и плеснула воды на шею, затем оглянулась по сторонам и решила уступить соблазну искупаться. Прозрачная вода так и манила. Да и все равно никто не видит. Я распустила волосы и сняла надоевшее платье, оставшись только в нижней сорочке. Прикоснулась пальцами ног к кромке воды…