Список желаний - Дон Кано

Я вскочил на ноги и принялся расхаживать взад-вперед.

— Избавь меня от этих гребаных деталей, пожалуйста. Ты когда-нибудь думала, что если б разговаривала со мной, мы смогли бы избежать этого… бардака? Вместо того, чтобы рассказать мне о своих чувствах, ты бросилась в объятья другого мужчины. Тебе когда-нибудь приходило в голову, каково мне будет, когда я узнаю? Раньше ты рассказывала мне обо всем. У нас не было секретов друг от друга. Что случилось с нами? Я же любил тебя.

Эм сделала еще один глоток чая и подняла на меня заплаканное лицо.

— Майк, прости. Я была слабой. Не знала, что делать. Я не собиралась рассказывать тебе. Это было ошибкой.

— Поэтому ты пытаешься рассказать мне, что была слабой в течение трех гребаных месяцев?

Эмилия зевнула и поставила пустую чашку на столик.

— Нет, но…

Я повернулся к ней спиной, и какое-то время смотрел в маленькое, грязное окно, после чего отозвался:

— Но что? Какое оправдание ты можешь предложить мне, чтобы я сумел тебя простить? Три месяца ты трахалась у меня за спиной с кем попало, и приговорила меня к ранней смерти. Какие слова ты сможешь найти, чтобы хоть как-то исправить все это?

Она не ответила, поэтому я повернулся и заметил, что она сидит, откинувшись на спинку дивана. Она крепко спала, уронив голову на грудь.

Черт, а эти таблетки действуют быстро!

Я сел напротив Эмилии и крепко шлепнул по щеке, чтобы убедиться, что она действительно спит. Затем схватил ее под руки и перетащил в спальню, где бросил ее на матрас. Пройдя на кухню, взял рулон серебристого скотча из шкафа, где оставил его, и вернулся в спальню. Остановившись у края кровати, я посмотрел на спящее лицо своей жены. Меня поразило то, как быстро моя любовь к ней — а раньше я души в ней не чаял — исчезла, после того как я узнал, что она натворила.

Старая, доставшаяся нам от моей бабушки кровать имела четыре столбика, поэтому привязать жену особого труда не составило. Я привязал руки за столбики у изголовья, а ноги связал вместе в области лодыжек. Заклеив скотчем рот и глаза, я оставил ее спать, пока не пройдет действие лекарства.

Затем я вытащил остатки свиного пирога и пиво из холодильника. Пока все шло в соответствии с моим планом, но я по-прежнему понятия не имел, что буду делать дальше. Закончив трапезу, я схватил еще одну бутылку пива и вернулся в спальню. Эмилия была все еще в отключке, поэтому я решил какое-то время посидеть рядом с ней.

— Как я хотел бы, что между нами все было иначе. Я все бы отдал, чтобы откатить время назад и постарался б сделать тебя счастливой. Верь или нет, я говорю это не из-за болезни. Я говорю это, потому что любил тебя. Когда-то ты была для меня всем. Ты была той, кто сделала меня лучше. Ты была моим будущим, моей единственной истинной любовью. А теперь ты для меня ничто. Когда я вижу твое лицо, я не испытываю ничего кроме презрения и ненависти. Я не знал, что способен на такие чувства, особенно, в отношении тебя. Раньше я не хотел жить без тебя, а сейчас я просто не хочу жить. К сожалению для тебя, моя дорогая, ты тоже не будешь жить.

Я снова похлопал ее по щекам, удостоверившись, что она еще какое-то время не проснется, затем поднялся и взял с полки на стенке с домашним кинотеатром книгу. Роман Мэтта Шоу «Не читай» всегда был одним из самых моих любимых. И на этот раз, вместо того, чтобы читать ради удовольствия, я решил провести кое-какие исследования. В книге, один плохой парень, серийный убийца по совместительству, хотел написать лучший роман ужасов всех времен. И ради этого пытал и убивал людей самыми изощренными способами. Особенно мне нравилась сцена, где он вырывает одной женщине глазное яблоко штопором.

Интересно, насколько точно Шоу описал глаз?

После книги и фильма, просмотренного накануне, у меня появилось несколько хороших идей, как весело провести время, пока я не умер. В чем я не был уверен, так это, успею ли я их воплотить. Чтобы развлечься, мне нужно подготовиться, пока Эмилия не проснулась. Я прошел на кухню и схватил записную книжку и ручку. Затем изложил детали, которые потребуется знать тем, кто обнаружит нас.

Меня зовут Майк Хикман. Мне 34 года, и я умираю от СПИДа. Я заразился им от жены, у которой был роман на стороне. И хотя медицинское вмешательство может продлить мне жизнь, я не хочу, чтобы меня спасали. Я не хочу жить в виде оболочки прежнего «я», завися от поддерживающих меня лекарств. И напоследок я планирую показать всем несколько вещей, которым за всю жизнь научил меня мир ужасов. Когда я закончу играть с юной леди, которую я привязал к кровати, я убью себя. Вы не поймаете меня. Не предадите меня суду. В этом преступлении я вне закона.

А в случае, если вы не сумеете опознать девушку, ее зовут Эмилия Хикман и она — моя жена. Многие могут усомниться в моих мотивах. Но могу вас заверить, у меня нет иных мотивов, кроме как убийство в отместку за вынесенный мне смертный приговор. Считайте, что этим убийством я покрою весь мой список желаний.

Майкл Хикман

2 апреля 2016

3

Написав свое последнее письмо, я направился в гараж, стоявший возле дома. Я был уставшим и ослабшим, и чувствовал усиливающуюся мигрень. Игнорируя боль, я продолжил свою миссию. В гараже я взял длинную отвертку, ножницы и гвоздемет. Когда я вернулся в спальню с инструментами в руках, Эмилия уже начала шевелиться.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы проснуться и осознать, что она в беде. Не сумев открыть глаза, она запаниковала. Я же просто стоял, смотрел, как она пытается освободиться, и обдумывал свой следующий шаг. Открыто признаю, что наблюдая за ее борьбой, я не на шутку возбудился, и мне пришлось держать себя в руках, чтобы не изнасиловать ее прямо там. Вместо этого я сел на краю кровати и стал гладить ей волосы, но она лишь дергалась от меня в сторону и начинала вырываться еще сильнее. Раз ей не нравилось, что я трогаю ее волосы, я опустил руку по ее лицу к шее, и, наконец, к груди. Затем легонько ущипнул сосок сквозь топик и лифчик, но она лежала неподвижно не настолько долго, чтобы я успел насладиться действием. Я заметил, что ее сосок отвердел, отчего подумал, что ей понравилось. Извращенная сучка. Неужели ей это нравилось? Наверное, нет, но было бы неплохо. Я потянулся к краю кровати и схватил ножницы. И хотя первым инстинктом было вонзить их ей в сердце, вместо этого, я срезал с нее топик и белый хлопчатобумажный лифчик. Она билась так, что я отчасти удивился, как она не порезалась.

На часах было 16:32, и хотя я уже совершенно обессилел, хотелось сделать еще очень много. Из-за проклятой болезни, которая отнимала у меня энергию, мне приходилось делать короткие перерывы. Но циркулирующий у меня в венах адреналин поддерживал меня дольше, чем я ожидал. Я подошел к Эмилии и сорвал скотч у нее с глаз. Осознав, что вместе с ним я удалил ей часть ресниц и бровей, я рассмеялся. Было несколько больно наблюдать, как ее глаза пытаются привыкнуть к свету. А когда она увидела меня? Не знал, что человеческие глаза могут так расширяться. Если честно, это было довольно комично.