Ценный груз - Игорь Росоховатский

И еще один вывод, усвоенный им тогда же: "Природа не любит копий. Все ее развитие препятствует точному копированию и в то же время не запрещает превосходить ее..." Он редко вспоминает о своих студенческих работах, но всегда остается верным заветам юности, чего бы это ему ни стоило.

Евгений Ильич медленно подымается, шагает из угла в угол комнаты и выходит к лаборантам.

- Миша, заложите синтезированную почку в "КЭ".

На экране комплексного энергоприемника вспыхивает огненная карта ритмов. Из анализатора-вычислителя ползет длинная лента.

Евгений Ильич смотрит то на карту ритмов, то на ленту. В сплетении и вибрации огненных ручьев бьется жизнь, созданная здесь, в институте. Он сверяет ленту с программной и сразу же видит различие. В трех местах зубцы не совпадают, ритмы изменились. Но приход и расход энергии в пределах нормы.

Он приказывает ввести в почку вирусный белок Дельта Семь. И сразу картина меняется. Зубцы вытягиваются по направлению к пульсирующему комочку пламени и тушат его, превращают в бледное опадающее пятно. Пятно удаляется от них и быстро ползет в угол. Это означает...

Привычным движением он сворачивает ленту, думая о другом.

- Миша, - тихо говорит он своему помощнику, - появилось предположение. Синтезированной почке присуще новое качество. Микроэлементы служат дополнительными аккумуляторами энергии. За их счет клетки в месте появления вируса создают мощное электромагнитное поле и нейтрализуют заряд чужого белка. Нуклеиновая кислота вируса остается замурованной, как в склепе, вирус не может размножаться. Он выводится из почки. Вот почему не было типичной реакции на белок Дельта Семь. Это очень простой и надежный способ защиты - надежней, чем все, о чем мы знали раньше...

Он все еще держит в руках свернутую ленту, не зная, куда ее положить. Миша берет ее у него из рук и выходит из лаборатории. Он спешит к профессору Григоренко. Ведь никто другой не сможет так быстро и точно проверить предположение Евгения Ильича.

6

Профессор Григоренко тяжело опустился на стул. Даже он сегодня устал. Кожа на широких монгольских скулах горит, как в лихорадке.

- Дорогой мой, - почти с нежностью произносит он, - знаете, что вы создали? Люди с такими тканями и органами будут жить гораздо больше, а болеть - гораздо меньше...

Евгений Ильич не слушает его. Он думает о природе, вкладывающей в слабый зеленый росток силу, способную разрушить камень, а в человека силу, которой он и сам не может противиться. Эти ее свойства известны каждому школьнику и тем более студенту. Но один из студентов уже на первом курсе писал: "На каждом этапе эволюции природа вырабатывала необходимые качества защиты у организмов. И вот пришло время, когда мы можем создать новые качества. У нас нет в запасе миллионов лет, и мы не можем повторить все этапы эволюции. Но мы способны осмыслить их - то, чего не в силах сделать без нас природа. Вот почему нам так трудно создавать копии живого и вот почему мы можем превосходить в своих созданиях природу..."

Студент много раз с завидным упорством защищал эти положения. Его исклевывали и избивали в жарких дискуссиях, он заслужил звание "сомнительного новатора" и бунтаря. Но свой груз он нес, не жалуясь, через все жизненные невзгоды. И лишь со свойственной ему насмешливостью иногда задавал себе вопрос: а не является ли и это его упорство предначертанием природы, которой надоело всегда быть непревзойденной? И еще ему очень хотелось бы знать - окажется ли ценным его почти непосильный груз?

- Необходимо сейчас же запустить в производство новую ткань! - твердит профессор Григоренко, и его рука тянется к телефонной трубке. Краем глаза он косит на собеседника.

Неужели же этот с виду безучастный человек, его постоянный противник, не понимает, что он сделал? Григоренко не может усидеть. Его словно подбрасывает пружина:

- В первую очередь мы свяжемся с клиникой. Там несколько безнадежных больных...

Он запинается - Евгений Ильич сам недавно был "безнадежным", когда после очередной жаркой дискуссии лежал с микроинфарктом. Григоренко смотрит на него пристально, как гипнотизер: помнит ли "носорог" выступления против него? Ведь среди выступавших был а он сам...

Евгений Ильич что-то записывает в блокнот и спрашивает, неизвестно к кому обращаясь:

- Как возникли дополнительные аккумуляторы в клетке? Каков механизм их возникновения? - Исподлобья бросает взгляд на профессора Григоренко и добавляет: - Это нужно выяснить в первую очередь.

- Но в клинике не могут ждать! - горячится Григоренко. - Такой надежной защиты не было в природе...

Лицо Евгения Ильича не меняет выражения. Он думает: "У него - свой груз. Всегда ли ощущает он его тяжесть?" И говорит, словно соглашаясь:

- Ладно. Вы и Константиновский наладите синтез новой ткани, а я выясню механизмы возникновения аккумуляторов...

7

Самолет держит курс на Прагу. Ян насвистывает песенку. Ему дышится так легко, как никогда раньше. Он и не знал, что можно получать такое наслаждение от каждого вдоха.

Значит, недаром врач сказал при выписке: "Чтобы нас не подвести, вам придется прожить минимум двести лет. Ведь ваш организм раза в два сильней и надежней, чем был до операции".

Ян улыбается - он думает о Зденке и об отце. Вдали горят облака под закатными лучами. Вот одно из них, вытянутое и взлохмаченное, как пылающий клочок пакли, проносится мимо. Ян улыбается...

За спиной летчика в решетке из стальных канатов прочно закреплен груз. Через тридцать две минуты его получат в Праге.