Умри завтра - Питер Джеймс

Он посмотрел на Джейн, которая повернула направо мимо домов на длинную прямую дорогу вдоль южного берега бухты, почти нарочно двигаясь медленно, как бы продлевая последние минуты близости с мужем. Отважная, храбрая, прелестная, с рыжими, коротко стриженными волосами, дерзко вздернутым носиком, в кожаной куртке, белой футболке, голубых джинсах.

Какая разница между двумя женщинами!

Джейн – психотерапевт, специалист по фобиям, – сразу же объявила, что ценит свою независимость и охотно воспользуется трехнедельной свободой, а он, возвращаясь домой, будет любить ее еще сильнее.

Линн – служащая агентства по взысканию долгов – без конца в нем нуждалась. Слишком сильно нуждалась. Одно дело быть желанным и любимым, но быть жизненно необходимым женщине – совсем другое. Именно эта критическая потребность в конце концов их развела. Он надеялся – собственно, они оба надеялись, – что ситуация переменится с рождением ребенка. Но этого не случилось.

Фактически стало лишь хуже.

Вспыхнули тормозные огни, машина замедлила ход, пропуская нагруженный досками грузовик, прогромыхавший мимо, повернула направо в открытые ворота «Солент эгригит» и встала перед будкой охраны.

Мэл вылез в белой робе и морских резиновых сапогах, откинул задний борт, вытащил большую мягкую сумку, надел защитный шлем-каску. Наклонился к окну, долго и крепко поцеловал на прощание Джейн. За семь лет совместной жизни взаимная страсть не угасла – один из плюсов регулярных разлук на три недели.

– Люблю тебя очень, – шепнул он.

– А я еще больше, – шепнула она в ответ и снова поцеловала его.

Мэл – высокий, гибкий, сильный, симпатичный мужчина с честным открытым лицом, короткими редеющими светлыми волосами – принадлежал к тому типу людей, которые с первого взгляда завоевывают симпатию и уважение окружающих. Такой ничего не держит под спудом – что видишь, то и имеешь.

Он постоял, наблюдая за отъезжавшей машиной, прислушиваясь к выхлопной трубе. Необходимо сменить глушитель и заодно проверить задние амортизаторы – ход на ухабах не совсем нормальный. Передние, возможно, тоже требуют замены.

Войдя в будку, расписавшись в регистрационной книге, обменявшись любезностями с охранниками, он погрузился в другие заботы. Двигатель на правом борту «Арко Ди» почти отработал двадцать тысяч часов, приближаясь к установленному компанией пределу. Надо рассчитать оптимальный момент для замены. Сухие доки закроются на приближающиеся рождественские праздники, но владельцев «Арко Ди» не интересуют каникулы. Если бы Мэл потратил на судно девятнадцать миллионов фунтов стерлингов, его, может быть, тоже не интересовали бы. Хозяевам надо, чтоб драга работала круглый год с минимальным простоем.

Лениво шагая по пристани к черному корпусу драги с оранжевой надстройкой, он блаженно не ведал о том, что их ждет в этом рейсе, до начала которого оставалось всего два часа, и о губительных последствиях будущей находки для его собственной жизни.

5

Кабинет доктора Хантера представляет собой длинное помещение с высоким потолком и эркерными окнами в дальнем конце, выходящими в маленький, обнесенный стенами садик. Голые зимние деревья и кусты практически не скрывают из вида прочную металлическую пожарную лестницу на противоположном здании. Линн часто думает, что в лучшие времена, когда оба эти корпуса составляли единый ансамбль, на месте кабинета должна была находиться столовая.

Ей нравятся дома, особенно интерьеры. Одно из любимейших развлечений – посещение открытых для публики деревенских домов и величественных особняков. Кейтлин это тоже когда-то нравилось. Линн собиралась пойти на курсы дизайна, когда дочь не будет висеть у нее на плечах и отпадет нужда без конца зарабатывать деньги. Предложила бы Россу Хантеру переоформить кабинет. Например, приукрасить приемную. Сейчас возраст обоев и краски трудно определить, равно как и годы самого доктора. Впрочем, надо признаться, фактическая неизменность приемной со времен ее первых визитов даже приносит какое-то успокоение. Знакомая обстановка внушает ощущение уюта и покоя. По крайней мере, до этой минуты внушала.

Кажется, будто с каждым разом кабинет становится теснее. Число серых картотечных шкафчиков с четырьмя ящиками постоянно растет вместе с коробками с карточками пациентов, неуместно составленными друг на друга на крышке пластмассового бачка с питьевой водой. На одной стене таблица с подсветкой для проверки зрения; белый мраморный бюст какого-то древнего мудреца – может быть, Гиппократа, – семейные фотографии над старомодными, битком набитыми книжными полками.

За ширмой кушетка для осмотра, электрические мониторы, медицинские аппараты и лампы. Прямоугольный кусок линолеума в ковровом покрытии на полу придает этой части кабинета сходство с мини-операционной.

Росс Хантер указал Линн на одно из двух больших черных кожаных кресел перед своим столом, она села, не сняв пальто, поставив на пол сумочку. Лицо у него по-прежнему напряженное, очень серьезное. Таким она его еще не видела и поэтому адски нервничает. Зазвонил телефон. Доктор ответил, извинившись жестом и добавив взглядом, что это ненадолго. Разговаривая, поглядывал на экран ноутбука.

Линн оглядывала кабинет, прислушиваясь к беседе, по всему судя, с родственником какого-то тяжелого больного, насчет его перевода в местную больницу Мартлетс. От этого ей стало еще хуже. Она уставилась на вешалку с единственным пальто – предположительно доктора Хантера, – задумалась о разнообразном электрическом оборудовании, которого раньше не видела или не замечала, рассеянно гадая, зачем оно нужно.

Доктор завершил разговор, записал что-то, еще раз покосился на ноутбук, потом сосредоточился на Линн, заговорил мягким озабоченным тоном:

– Спасибо, что пришли. Я решил лучше с вами сначала увидеться наедине перед встречей с Кейтлин.

Он явно нервничал.

– Правильно, – шепнула она беззвучно, одними губами. Рот и горло словно забиты промокательной бумагой.

Росс Хантер вытащил из одной стопки карточку, положил на стол, открыл, поправил очки со стеклами-полумесяцами, несколько секунд читал, как бы выгадывая время.

– Я получил от доктора Грэнджера результаты последних анализов, и, боюсь, дело плохо, Линн. Они свидетельствуют об ухудшении функций печени.

Доктор Нил Грэнджер, местный консультант-гастроэнтеролог, наблюдал Кейтлин последние шесть лет.

– В частности, сильно повысился уровень энзимов, – продолжал Хантер. – Особенно гамма-гонадотропина. А тромбоцитов совсем мало – их число резко упало. Часто видите у нее синяки?

– Да… – кивнула Линн. – И при порезах кровь долго не останавливается. – Ей известно, что печень вырабатывает тромбоциты, которые мгновенно устремляются к пораженному месту, обеспечивая свертываемость крови. – Уровень энзимов сильно повышен? – За годы общения по Интернету с лечившими Кейтлин врачами она накопила немало познаний. Достаточно, чтобы понять, когда следует беспокоиться, но недостаточно, чтобы принять надлежащие меры.

– Ну, при нормальной печени должен быть около сорока пяти. Анализы, сданные месяц назад, показывали тысячу пятьдесят. Последние – три тысячи. Доктор Грэнджер весьма озабочен.

– Что это значит, Росс? – глухо прохрипела Линн. – Что означают такие высокие показатели?

Он взглянул на нее сочувственно, но твердо:

– Доктор Грэнджер подозревает осложнение желтухи. И энцефалопатию. Говоря на простом языке, организм отравлен токсинами. У нее ведь все чаще случаются галлюцинации?

Линн кивнула.

– В глазах туманится?

– Иногда.

– Зуд?

– С ума сводит.

– По правде сказать, Кейтлин больше не реагирует на лечение. У нее необратимый цирроз.

Чувствуя глубоко в душе темную тяжесть, Линн отвернулась к окну, мрачно глядя в стекло. На пожарную лестницу. На зимние скелеты деревьев. Все мертвое. Как и она сама внутри.

– Как Кейтлин сегодня? – спросил доктор.

– Ничего. Немножечко куксится. Жалуется на зуд. Почти всю ночь не спала, расчесывала руки и ноги. Говорит, моча очень темная. Живот вздут, что ее особенно бесит.

– Могу дать таблетки для выведения жидкости. – Доктор сделал пометку в карточке Кейтлин, и Линн вдруг преисполнилась негодования. Разве при этом достаточно записи в чертовой карточке? И почему он не пользуется компьютером?

– Росс… вы говорите о резком падении тромбоцитов… как… что… я хочу сказать, как это остановить? То есть повернуть обратно… Что произошло?

Доктор поднялся из-за стола, подошел к книжной полке от пола до потолка, вернулся с коричневым клинообразным предметом, расчистил на столе место, поставил.

– Вот как выглядит печень взрослого человека. У Кейтлин она чуточку меньше.