Каролина: между дождем и градом - Сандра Бушар

— У меня спортивное авто, влезет только кто-то хрупкий, — стоя к жене спиной, он обвел меня потемневшим взглядом, тяжело задышав. — Теперь все понятно?

— Нет, — сцепив зубы, я в панике обвела взглядом окружающих меня людей. Удивительно, но семья смотрела на меня с искренним недоумением и непониманием проблемы. — Сестры более хрупкие.

—  Да, — кивнул он, сцепив зубы. Из последних сил пытался быть показательно вежливым. Явно делал это редко, шоу давалось с трудом. —  Но ты единственная совершеннолетняя. Задних мест нет, девочка.

Ноздри мужчины раздраженно раздувались, он не привык к неповиновению и отказам. Сжимая и разжимая кулаки, он неосознанно напрягал мышцы, отчего рукава его черной рубашки натягивались снова и снова, издавая треск бедной рвущейся ткани. Зажмурившись, я ощутила себя в капкане, наглухо закрытом, и вынужденно кивнула:

— Вы правы… Едемте.

Владимир единственный оставил свой чёрный спорткар на подземной парковке, а не у входа в ресторан, как Марк с Валентиной. Почему-то последние не стали дожидаться нас и двинулись с места еще до того, как мужчина распахнул для меня двери авто.

— Поторопись, — холодный голос эхом разлился по пустому помещению, набатом отбивая в ушах.

Нервно сглотнув, мне пришлось сложиться эмбрионом, чтобы поместиться внутрь крохотной непривычно заниженной коробочки. Туфли на высоких шпильках буквально вдавили колени в грудь, а черное платье-шнурок опасно затрещало по швам.

— Удобно? — словно с издевкой спросил старший Орлов, буравя меня взглядом. Я не нашла в себе силы возмутиться, каждая клеточка тела была против этого. Уверена, никто бы в здравом уме не хотел попасть под руку Владимира. Один его взгляд убивал на месте, а тембр голоса вводил в неподдельную панику… Стоит ли говорить о том, какое впечатление производил двухметровый широкоплечий гигант? Промолчав, я услышала недовольный смешок, а затем рев мотора и свист шин. — Что же… Тогда в путь.

— Значит, — прохрипел мужчина, окидывая меня цепким взглядом с прищуром спустя три секунды блаженной тишины. Ему не мешала скорость и активное движение, он спокойно отвлекался, — еда тебе не понравилась.

Вжимаясь в спинку сидения всем телом, я мечтала поскорее почувствовать землю под ногами. Машины проносились мимо стремительно, Владимир лавировал на восьмиполосной дороге, как моряк, проведший всю жизнь на волнах.

— Все было вкусно, спасибо, — с трудом выдавила из себя, жадно глотая распахнутыми губами свежий воздух. В напряжении я все ждала того момента, когда желтое авто Орлова столкнётся с обычной легковушкой, но этого, благо, никогда не происходило. Словно играя на моих нервах, он сворачивал ровно в тот момент, когда носы почти соприкасались.

— Ты не ела, — удивил меня тот. Уверенно, без всякий сомнений. — И не пила. Почему?

— Вам показалось, — отвернувшись к боковому окну, я попыталась раствориться в огоньках мигающих ночных вывесок, но едва ли не вскрикнула, когда в отражении увидела два черных глаза. Владимир поедал меня, как добычу. Резко опустив голову, впредь смотрела лишь под ноги.

— Я не спросил, показалось ли мне, Каролина, — чеканя каждое слово, фыркнул Владимир. — Вопрос звучал так: «Почему?»

Давление — вот, что я ощущала рядом с ним. Будто к виску моему всегда приставлен заряженный револьвер, где барабан наполнен патронами лишь на половину, оставляя свободные каморы… Чертова русская рулетка: никогда не знаешь, пронзят ли сейчас твою голову или это произойдет чуть позже… То, что это рано или поздно произойдет, рядом с Владимиром я не сомневалась даже тогда.

— Нервничала, — кратко и честно выдохнула, совсем нехотя. Отчаянно весь вечер пыталась запихнуть в себя салат из дикого лосося, вяленой клубники и спаржи, но так и не смогла. Родители подарили мне тошноту и полное отсутствие аппетита.

— При наших прошлых встречал ты тоже нервничала? — тихо, бархатно прошептал мужчина. Его тембр неожиданно слился со звуками, которые издавал его автомобиль на высокой скорости. Они стали единым целым. — Ты тогда тоже не пила.

— Не нравится вкус, — поспешно, как можно искреннее пожала плечами я, естественно солгав. Меньше всего на свете мне хотелось делиться личным с мужчиной рядом. И все же его ледяной тон, проникающий под кожу острыми колкими льдинами, не стал уже чем-то новым:

— Я спрашиваю — ты отвечаешь. Честно. Не люблю, когда мне лгут, — затормозив на светофоре, Владимир заставил меня едва ли не вылететь через переднее стекло. Благо ноги, подпирающие грудь, послужили амортизацией. Орлов повернулся ко мне вполоборота, его лицо опасно вытянулось, в свете рядом стоящего фонаря заострились скулы, брови в тени казались более угрожающими. — Ты же не хочешь быть среди людей, которых я не люблю, правда?

— Н-нет… Конечно же нет, — все буквы родного алфавита исчезли, испарились. До боли хотелось выпрыгнуть из авто прямо на ходу! Поэтому, сгорая от страха, я выпалила как на духу. Так быстро, что язык заплетался: — Одна капля алкоголя влияет на меня ровно так же, как на обычного человека целая бутылка. Предпочитаю не пить вовсе. Но проще изображать обратное, чтобы не задавали лишних вопросов.

Произнеся, испугалась и несдержанно застонала. Владимир не был тем человеком, которому хотелось доверить самые главные секреты. Этот мужчина получал их другим способом — хитростью, умом, давлением.

Благо он мне поверил. Кивнул, наконец, снова моргая и возвращая внимание к дороге. Минуту я ждала продолжения расспроса, а затем позволила себе расслабиться.  Именно в тот момент, когда выдохнула, Владимир свернул на узкую обочину. Резко, торопливо. Перед глазами возникла вывеска магазина продуктов, мы мчались в нее неумолимо быстро!

Из глаз брызнули слезы, мир вокруг помрачнел. Я прощалась со своей глупой короткой жизнью тогда... Короткие двадцать лет практически бессмысленного существования заканчивались так глупо и внезапно. Умирала изнутри…

Владимир затормозил в последний момент, за секунду до аварии. С широко распахнутыми глазами я не верила своему счастью, пыталась осмыслить происходящее. Водительская дверь захлопнулась. К тому времени, как я, сходящая с ума от страха, заметила, что Владимир пропал, он уже распахнул мою дверь, буквально залезая по пояс внутрь.

— Я