Обман зрения - Джейн Хичкок

— В тот день, когда было закончено строительство ее замечательного особняка «Хейвен», куда ты, счастливица, попадешь уже завтра, она обошла его вместе с архитектором, чтобы удостовериться, что все сделано как надо. Войдя в одну из комнат, она вдруг остановилась как вкопанная и, осмотревшись, заявила: «Здесь что-то не так». Бедняга архитектор в ужасе застыл на месте и стал что-то лепетать. История не сохранила его сбивчивых слов, но он, мягко говоря, был обеспокоен. Мадам тем временем медленно обернулась вокруг своей оси и наконец заявила: «Это камин. Он расположен не по центру, разве вы не видите?» Посмотрев на злосчастный камин, архитектор, у которого тоже был неплохой глазомер, сказал, что ничего не замечает. На его взгляд, с камином было все в порядке. Дело кончилось тем, что они взяли линейку и измерили стену. И, о Боже, камин действительно был сдвинут дюймов на девять от центра.

Итак, миссис Гриффин оказалась права. «Пожалуйста, исправьте свою ошибку», — заявила она архитектору. Тот чуть не поперхнулся. «Миссис Гриффин, я обещаю вам, что когда комнату обставят, никто ничего не заметит». — «Достаточно того, что заметила я». — «Но, миссис Гриффин, вы не понимаете. Я не могу переместить камин. Тогда придется взламывать все пять этажей». На что она ответила: «Меня не интересует, как именно вы это сделаете». С этими словами она вышла из комнаты, а ему пришлось разворотить весь дом — за ее счет, конечно, — чтобы камин оказался строго по центру стены. Через два года она вновь обошла особняк и, оставшись довольна, наконец въехала туда. Современная версия «Принцессы на горошине», не так ли?

— Потрясающе!

— Она патологически взыскательна, — продолжал Гарри. — Поразительное чувство пропорций. Известна тем, что, приходя в гости, обязательно дает указания хозяевам, как они должны расположить кусты роз в саду или переставить мебель в доме. И, что самое удивительное, всегда оказывается права. У нее глаз — алмаз. Как-то раз, придя в музей, она заявила, что одна из картин Грёза у них поддельная. Разразился ужасный скандал. Но картина действительно оказалась фальшивкой!

— Где же она этому научилась?

— Такому не научишься. Ее вкус и чувство гармонии — это как абсолютный слух: либо он есть, либо его нет. Но и знаний у нее тоже хватает: в старой живописи и антикварной мебели разбирается не хуже искусствоведа.

— А откуда она?

— Не знаю. Происхождение у нее довольно сомнительное, — фыркнул Гарри. — Но после замужества она заблистала. Утверждала даже, что ее отец был дипломатом. Но с этой профессией его роднит лишь то, что он успел дипломатично исчезнуть и тем самым лишил нас возможности уличить его дочь во лжи.

Мы оба рассмеялись. Гарри начал возводить пирамиду из оторванных листьев артишока.

— Я помню ее в молодости. Не слишком красивая, но очень стильная и общительная, душа любой компании. Каким-то образом ей удалось забраться в самый верхний ящик комода и вытащить оттуда завидного жениха — мистера Гриффина, приведя в ярость всех остальных девиц на выданье. В то время это вызвало настоящий скандал. Представляю, как все они облизывают ее сейчас.

— Да, в ней определенно что-то есть, — согласилась я. — Какая-то загадочность. Держу пари, что в молодости она была очень сексуальна.

— В молодости мы все были такими, — заметил Гарри, водружая на вершину пирамиды вилку. — Ходили слухи, что Холт Гриффин чуть не стал геем — во всяком случае, был от этого в двух шагах. Но она сумела удержать его на краю пропасти, приманив некими экзотическими сексуальными техниками. В этом смысле ее всегда сравнивали с герцогиней Виндзорской. Ну, ты понимаешь — кокаин на гениталии, объятия Клеопатры и все такое прочее.

— Объятия Клеопатры? — недоуменно переспросила я, втыкая вилку в кусок телятины.

— Это когда женщина напрягает мускулы влагалища, так что возникает ощущение массажа пениса, — равнодушно объяснил Гарри. — Очень эффективная техника, которой пользуются куртизанки и некоторые предприимчивые дамы. Но, честно говоря, я не очень-то в это верю. Скорее всего он просто в нее влюбился. Она была обворожительна и вызывала интерес. В той унылой среде, где он вращался, эта женщина была как глоток свежего воздуха. И к тому же она окружила его целенаправленной заботой. Говорили, что еще до знакомства она досконально его изучила — знала все его привычки, любимые вина, гастрономические пристрастия, интересы и увлечения, книги, сексуальные наклонности и тому подобное. Поэтому при встрече с ней ему показалось, что он обрел родную душу.

— Откуда ты все это знаешь?

— Это широко известные факты. Все были так поражены, когда она его окрутила, что высказывалась масса предположений относительно того, как ей это удалось. Ты же знаешь, каковы люди — они обожают докапываться до истины, чтобы затем смешать все с грязью. А все дело было в том, что джентльмены типа Холта Гриффина любят, когда их облизывают. Они не интересуются слабонервными девицами из высшего общества, которые разочарованы в жизни, постоянно жалуются на обстоятельства, и никогда не будут спать с мужчиной, если у них нет настроения. В конце концов они начинают пить, потому что им кажется, что им чего-то недодали. Такие мужчины, как Холт Гриффин, предпочитают, чтобы их ублажали, причем со знанием дела. Фрэнсис Гриффин проявила в этом незаурядное мастерство.

— Я представляла ее совсем иначе. Она казалась мне настоящей дамой.

— Она такая и есть. Поистине великая женщина, — торжественно объявил Гарри. — Ты зря думаешь, что сомнительное прошлое лишает людей величия. Наоборот, оно придает им вес, ведь им пришлось через многое пройти. Эти дураки, которые думают, что происхождение дает им право претендовать на возвышенность и благородство, вызывают у меня только смех. Фрэнсис Гриффин благородна в истинном смысле этого слова — она тверда, независима и обязана всем себе самой. Настоящая амазонка.

— А ты был с ней лично знаком?

— Она не водит знакомства с такими, как я, — задумчиво произнес Гарри. — Но я ее видел. Когда-то давно она зашла в мой магазин и с ходу купила потрясающий рейзеновский комод. Правда, перед этим она торговалась. Очень упорно, но не агрессивно. Это была одна из лучших моих вещей, вне всякого сомнения. Вряд ли кто-нибудь еще мог похвастаться такой редкостью. И она мгновенно его оценила. Сказала, что у меня прекрасный вкус, и попросила поискать для нее кое-что на аукционах. И мы действительно нашли пару-тройку изумительных вещей.

— Так часто бывает с теми, кто создал себя из ничего, — заметил Гарри после паузы. — Они легко отличают настоящее от поддельного, потому что в них самих много наносного и фальшивого. Правда, получается это не у всех. Но у нее выходило отлично. Я бы правую руку отдал за то, чтобы побывать у нее дома, но, увы, мне так и не повезло. У меня была мысль поехать к ней вместе с грузчиками, доставлявшими комод, но потом я решил, что это будет выглядеть слишком пошло.

— Завтра захвачу с собой «Полароид», — поддразнила я его.

— Боже упаси! — завопил Гарри. — Я все равно ничего не увижу на снимках. Ты знаешь, я, кажется, начал слепнуть.

Я потрепала его по щеке. Он был похож на старого грустного пса.

— Лучше бы я оглох, — вздохнул мой друг. — Я уже достаточно наслушался в этой жизни, но смотреть мне еще не надоело. Боже, как же я люблю красоту. Как можно жить без музеев и галерей? Проклятие!

Сняв очки, он двумя пальцами потер переносицу. Вид у него был усталый и раздраженный.

Я стала убирать грязные тарелки. Потом принесла пирог и отрезала от него большой кусок для Гарри. Он прямо-таки набросился на него.

— Мой любимый! Хорошая девочка.

Я закурила и стала смотреть, как Гарри расправляется с пирогом.

— Итак, она получила то, что хотела, — произнесла я через некоторое время. — Везет же людям.

— Но жизнь ее сложилась трагично.

— Приятно слышать. И что же случилось?

— Эта ужасная история с ее дочерью.

— А что с ней стряслось?

— Разве ты не знаешь? Я думал, это известно всем. Ее дочь звали Кассандра — как тебе нравится? Богачи столь самоуверенны, что называют своих детей Корделиями, Электрами и Кассандрами, совершенно не думая о последствиях. Они считают, что им все сойдет с рук.

— Так что же с ней случилось?

— Она умерла.

— В самом деле? О Господи. Как же это произошло?

— Неужели ты действительно не знаешь? — с видимым удовольствием спросил Гарри, постепенно оживляясь. Он обожал сплетничать — это придавало ему силы. — Пятнадцать лет назад Кассандру Гриффин зарезали в ее комнате.

— Не может быть!

— И до сих пор неизвестно, кто это сделал. Преступление так и не было раскрыто.

— Какой ужас!

— «Ужас» не то слово. Это случилось как раз в «Хейвене». Удивительно, как старушка Фрэнсис может там жить. Я бы не смог оставаться в доме, где зарезали моего ребенка, а ты? — несколько игриво спросил Гарри.