Обман зрения - Джейн Хичкок

Я решила заехать в библиотеку. Ассистент помог мне найти микропленку с номерами «Нью-Йорк таймс», в которых упоминалось о Кассандре. Поднявшись наверх, я зашла в одну из кабинок и погрузилась в изучение материала.

Впервые имя Кассандры Гриффин появилось в газете в связи с тем пресловутым балом. Заметка называлась «Американская принцесса выходит в свет» и сопровождалась зернистыми фотографиями танцевального зала в процессе его постройки и в законченном виде. Там же был помещен портрет Кассандры, который я видела в библиотеке ее матери.

Вновь о ней вспомнили лишь через восемь лет, когда в двадцать шесть она была убита. На короткое время раздел городских новостей запестрел сенсационными заголовками, кричащими о преступлении. Статьи неизменно сопровождались все той же старой фотографией, сделанной перед балом. Казалось бы, молодая девушка из высшего общества, распростертая на полу спальни своего роскошного дома со смертельной раной в сердце, ничем не отличается от любой другой окровавленной жертвы, о которых пишут в бульварных газетах. Но это был случай иного рода, он возбуждал гораздо больший интерес из-за принадлежности жертвы к самым избранным кругам.

В нескольких последовавших за убийством статьях были напечатаны светские фото четы Гриффинов, а также потускневший дагерротип предприимчивого предка Холта Гриффина, сурового Элиаса Холта, сколотившего семейный капитал. Увидев холодный студийный портрет Фрэнсис, снятый знаменитой Сесиль Битон, я была поражена. Ее просто невозможно было узнать. Фрэнсис Гриффин, которую я знала, производила впечатление бывшей красавицы, сумевшей хорошо сохраниться, а вот женщину на портрете вряд ли можно было назвать красивой. К тому же молодое лицо было совершенно лишено характера и некой тайны, которые отчетливо проступали на старом. Как будто это были два совершенно разных человека.

Во всех статьях упоминался роскошный зал, построенный для первого бала Кассандры. Экстравагантность этой затеи вызывала всеобщее осуждение — в конце шестидесятых подобные ритуалы уже считались устаревшими и непростительно расточительными. Большое внимание было уделено сказочному состоянию, которое должна была получить несчастная девушка. Читателю напоминали, что она была единственной наследницей гриффиновских миллионов. Ее называли «наследницей Гриффинов» или «трагической американской принцессой». В паре статей коротко сообщалось, что Кассандра была замужем за инструктором по горнолыжному спорту — неким Роберто Мади.

О мистере Мади было сказано настораживающе мало, а о свадьбе не упоминалось вообще. Я перерыла все газеты, но свадебного объявления так и не нашла. Значит, как такового праздника не было: для девушек этого круга большая редкость. Ни в одной статье не сообщалось, как Мади жил и что с ним сталось после смерти жены. Весь его жизненный путь уложился в одной-двух строках. Тем не менее он существовал, и между строк я ощущала его призрачное присутствие.

В момент, когда лихорадочный интерес к этому делу достиг апогея, пресса вдруг замолчала. Газеты ни единым словом не упоминали ни о самом преступлении, ни о его расследовании или подозреваемых по делу. Больше никаких рассказов о семье, домыслов и пространных статей. Все, точка.

Через несколько месяцев на последней странице городских новостей появилась заметка под названием «Убийца девушки из общества все еще не найден». В ней приводились какие-то несущественные свидетельские показания, из которых становилось ясно, что следствие зашло в тупик.

Потом мне попадались лишь косвенные упоминания об убийстве. Одним из них был некролог Холта Гриффина, в котором блестящий перечень достоинств покойного полностью заслонял убийство его дочери, задвигая эту трагедию на второй план яркой жизни миллионера. Там, правда, упоминалось, что до сих пор нераскрытое преступление омрачило жизнь выдающегося дипломата и филантропа и сыграло свою роль в его преждевременной кончине, которая произошла от сердечного приступа в возрасте шестидесяти шести лет.

Затем я наткнулась на некролог полицейского детектива, который расследовал это безнадежное дело. В нем Кассандра Гриффин упоминалась едва ли не чаще, чем сам усопший. Подозреваю, что детектив Майлз М. Сарнов был обязан столь пышным некрологом именно своей причастности к нашумевшему делу. Приводились его слова, что он никогда не забудет того страшного момента, когда увидел на ковре окровавленное тело молодой девушки, и что он не перестает скорбеть, поскольку ему так и не удалось раскрыть это преступление. Короче говоря, пресса озадачивала не меньше, чем само убийство. Я сделала копии статей, чтобы подробнее изучить их дома.

На улице уже смеркалось, и мне вдруг стало грустно. «Вот я иду домой, держа под мышкой целую молодую жизнь, от которой, несмотря на все ее привилегии, осталось лишь несколько сенсационных статей в газете», — невесело думала я.

Мне вдруг вспомнился человеческий скелет, одетый в атласное свадебное платье, который я как-то увидела в витрине мексиканского магазинчика на Третьей авеню, тогда я как зачарованная смотрела на кружевную фату, наброшенную на голый осклабившийся череп.

Меня всю жизнь мучили мысли о смерти. Я часто думала, что бы со мной стало, не будь у меня моего ремесла. Лишенная семьи, мужа и детей и тем самым оторванная от мира, я могла бы не устоять перед искушением покончить с собой. От падения в пропасть меня уберегала лишь вера в спасительную силу искусства, которая, подобно узкой тропинке, вела меня через непроходимые чащи бытия. А Кассандра? Во что верила она? Какой была на самом деле? Жертвой обстоятельств или своих собственных темных инстинктов?

Придя домой, я обнаружила у двери горшок с белым нарциссом, к которому была прикреплена записка: «Искусство — сообщник любви. Желаю успешной работы. Фрэнсис Гриффин».

Как это понимать? «Искусство — сообщник любви». Что она хотела этим сказать? Я внесла цветок в квартиру и поставила на кухонный стол, где обычно готовила ужин для себя и Браша. Жест миссис Гриффин не вызывал у меня доверия. Что это было: просто знак внимания или первый шаг на пути совращения? Я насторожилась.

Подобно солнцу в созданной ею планетарной системе, Фрэнсис Гриффин мощно притягивала людей на свою орбиту. Весь вопрос был в том, зачем ей понадобилось создавать о себе хорошее впечатление. Я же была для нее всего лишь очередным наемным работником. Во всем этом было что-то странное. Я смотрела на цветок, пытаясь понять, что за ним скрывается. Распознавать маскировку — часть моей профессии.

Ночью, лежа в постели рядом со свернувшимся клубочком Брашем, я просмотрела все статьи об убийстве более внимательно. Там было много неясного, и тем не менее, перечитав их пару раз, я получила некоторое представление о весьма интересной жизни Кассандры Гриффин.

На первый взгляд Кассандра вела жизнь, обычную для представительницы высшего класса: закрытая частная школа, выпускной бал, колледж. В некоторых статьях упоминалось, что она прекрасно рисовала и ездила верхом, но и это были лишь атрибуты светской жизни. Я заметила, что ее никогда не называли по фамилии мужа, а только Кассандрой Гриффин. Газеты писали, что ее муж, Роберто Мади, был инструктором по горным лыжам, но никаких сведений о его происхождении и семье я не нашла. Вероятно, родители Кассандры не считали этот брак удачным, иначе Фрэнсис, известная своей любовью ко всякого рода празднествам и вечеринкам, отметила бы такое событие с подобающим размахом.

Что касается убийства, то здесь было много непонятного — и без того весьма противоречивые показания свидетелей неоднократно менялись. В первых сообщениях говорилось, что вечер накануне убийства Кассандра провела с родителями в «Хейвене». Поужинав втроем, они рано пошли спать. По сообщениям полиции, около полуночи убийца пробрался на территорию усадьбы и залез в открытое окно комнаты, где спала молодая женщина. Проснувшись, она вскочила с постели и попыталась оказать ему сопротивление или спастись бегством. В любом случае между ними завязалась отчаянная борьба, которая кончилась тем, что он ударил ее ножом в сердце. Затем, как предполагала полиция, убийца испугался и ретировался тем же путем, каким проник в комнату — вылез в окно и, пробежав через кусты, покинул усадьбу. Учитывая тот факт, что из комнаты ничего не пропало, а на двери не было обнаружено следов взлома, такое объяснение выглядело вполне логично.

В доме находились пять человек: мистер и миссис Гриффин, Кассандра и двое слуг, которые работали у Гриффинов уже много лет. Никто ничего не видел и не слышал. Утром, когда миссис Гриффин пошла будить дочь, она обнаружила в комнате тело. Войдя в спальню, она закричала и потеряла сознание. Ничего удивительного. Какое ужасное зрелище для матери — единственный ребенок лежит на полу в луже крови, белое как полотно лицо, широко раскрытые глаза… По словам следователя, смерть наступила мгновенно. Слабое утешение.