Джихад одинокого туриста - Алексей Туренко

– Куда, кобыла? – едва не вырвалось у меня.

Добежав до угла и почти свернув, парочка остановилась и попятилась. Оглушительно близкие выстрелы, усиленные коридором. Обоих отбросило к стене, сложив неопрятной кучкой. Торчащие головы «зрителей» сдуло. Единственной головой в коридоре, наверно – чугунной, осталась моя. «Планка» упала второй раз за утро, до багрового тумана в глазах. Ярость вышибла все. Упершись в косяк и вдавив приклад в плечо, я замер, нацелив ствол вдоль коридора. Мир сузился до освещенной полоски.

Две тени вошли в прицел и палец сам нажал спуск. Раскатисто бахнуло, и полмагазина унеслось в коридор. Странно знакомый, острый запах. В ушах звенело и бухало. Окончательно зверея, я разглядел новую неопрятную кучку из других людей.

«Отрыв» от дверного косяка, шаг вперед. Двери вдоль коридора тронулись навстречу. Подплыл, усеянный пулевыми отметинами, коридорный «перекресток». И четыре тела, припорошенные штукатурной пылью. Не останавливаясь, я прошагал мимо лежащих и, сжав автомат, ворвался в пустой гОстеничный «предбанник». Никого?

Тяжело дыша, я сглотнул. В организме будто дернули рубильник, обрезавший звон в ушах. С автоматом наготове, не двигаясь, я оглядывал помещение. Слева за стойкой – привалившийся к стене, лежащий в светлом. Портье. Голова наклонена вперед. На лбу, выше глаза, темнело пятно.

Перед стойкой пусто. Дальше шли низкие диваны, за ними, напротив ресепшен – бар, в котором я пил вчера. Протянувшаяся вдоль стены стойка со сверкающим частоколом бутылок и посуды. Пуста.

Хотя?.. Еще один труп? Из-за дивана торчали ноги в шлепках и пестрых шортах. Мужик средних лет смахивал на отдыхающего. Качал права?

Не считая этих двоих, холл был пуст. Еще раз обшарив его глазами, я наконец расслабился. И снова напрягся, подняв взгляд повыше – за стеклянной стеной, отделяющей холл от улицы, почти уткнувшись в нее капотом, стоял пустой белый пикап специфического вида. Смотря новости по ящику, я неоднократно видел такие в репортажах из Ливии, Афгана и Ирака. Там, в телевизоре, эти машинки катались по улицам, набитые бородачами в симпатичных зеленых повязках. Обычно – со здоровым пулеметом в кузове. Как тот, на который сейчас таращусь. Рифленый ствол с внушительным «зрачком» торчал на полметра выше пустой кабины. Теперь эти автотуристы приехали сюда. С Кораном или идеей Курдистана – не суть.

Глядя на него, я однозначно понял – влип по полной. Хуже не бывает. Забудь о местных «перегибах», о загулявших местных. И, увы! – даже о ментах. Такие тачки не катаются по цивильным дорогам. Если этот пикап проехал по трассе – полиции там нет.

Остро захотелось курить. Присев на ближайший диван, я откинулся на спинку и засмолил. Струя дыма вторглась в неподвижный воздух, трансформируясь в сизое облако.

Как быстро все переменилось. Еще вчера утром я был офисной крысой, днем – беспечным безработным, вечером – бухим туристом. А сегодня – почти труп, мечтающий о кутузке за избиение полицейского.

Накатило осознание реальности… черт! – безнадежности, заставив внутренне съежиться. Опершись скулой на кулак, я уставился в никуда.

Может?.. Я скосил глаза на автомат. Нет, не может… Я не воин. И даже не военный. Могу качественно дать в морду. Как оказалось – пальнуть. Даже попасть. Убить. Но не более. Два трупа и один полутруп – не показатель. Повезло.

Единственная хорошая новость – об этих троих меня спросят не скоро. Если вообще это будет кому-нибудь интересно. За исключением соратников убиенных. Эти спросят…

Я потер лицо ладонями. Ешкин кот…

Иллюзии кончились – на побережье началась большая заваруха. А я и остальные собратья-туристы – будущие заложники и расходный материал. Начинается игра «кто не спрятался – я не виноват».

И что делать?

Про аэропорт и мечтать не стоит – под сотню кэмэ, по незнакомой, враждебной местности? Только направление и знаю. И то – не факт. Уйти в горы, отрыть нору? Выживалец хренов. Сколько я там высижу, с пачкой сигарет, зажигалкой и колбасой из буфета? Ни теплых вещей, ни инвентаря. Через неделю такой жизни сам приползу сдаваться. Позаимствовать гидроцикл или моторку? Я покосился на пулеметное дуло. Коли такая дура окажется свидетелем моего отплытия – я стопроцентный покойник. Да и где искать эти моторки? Бродить по пляжу? Сейчас?

На хрен. Отложим…

Еще с пару сигарет я примирялся с мыслью, что мое выживание под большим вопросом. Кое-как уложив ее в голове, я принялся обдумывать планы на ближайший час. Планировать на большее означало терять время. Закончив с планами и позаимствовав в баре сигареты, шоколад и плоскую коньячную «фляжку», я пристроил добычу по карманам и потопал обратно, в коридор.

Вторник. 05.50.

На «перекрестке» ничего не менялось. Парень с девчонкой лежали у стены, опрокинувшийся чемодан – рядом. На стене десятки белых выщербин и хаотичный узор темных брызг. Оба «духа», почти соприкасаясь головами, лежали тут же, уткнувшись носами в вытертый ковролин. Спина одного, изогнутая под прямым углом, бугрилась разорванной, окровавленной тканью, из которой торчал кусок позвоночника.

Я отвел глаза и, стараясь не смотреть на месиво, носком ботинка зацепил автомат, придавленный телом. Железяка поддавалась неохотно. Я поднажал. Под телом что-то треснуло, и автомат подался. А я – едва не блеванул, увидев, как шевельнулась торчащая из тела кость.

Подобрав оба автомата, я прислонил их к стене, решив не трогать измазанные кровью разгрузки – желающие разжиться запасными магазинам могут мараться сами.

Пора переходить к следующей части.

– Братья-славяне! – громко произнес я, не сомневаясь, что минимум человек сорок, прильнув к дверям, ловят любой шорох из коридора.

– Нужна пара мужиков. Желающих жить. И лучше – не нервных.

Скрип открывающейся двери. Истерический всхлип.

– А почему только двое? – Женский голос срывался. – Что вообще происходит?

Так. Вместо мужиков сейчас здесь окажется толпа баб. В истерике. Полдня на слезы, валерьянку и прописные истины.

Я сменил пластинку.

– Все заткнулись! В коридоре четыре трупа! В холле – еще два! Первая дура, вылезшая в коридор, получит прикладом!

Новый способ подачи информации оказался действенным – в коридоре стало тихо.

– Нужны два добровольца, умеющих обращаться с оружием! – проорал я. – Желающие есть?

Сзади щелкнула «собачка» – нашелся первый идиот. Я обернулся – вчерашний «селянин»! Ё-мое!

– Здорово.

«Селянин» кивнул и вылупился на мертвых.

Еще одна дверь приоткрылась и захлопнулась. Ругань вполголоса. Отчетливо донеслось: «Заткнулась!» Словечко набирало популярность. Дверь опять открылась, и в коридор вышел второй – костистый мужик лет сорока. Тоже уставившийся на убитых.

– Мужики, – нарушил я тишину. – Понимаю – эмоции. Но времени в обрез – давайте к делу. А они такие – по поселку бегают местные и палят в кого попало. То ли у них бунт, то ли – революция, хрен разберешь. Эти двое, – я кивнул на трупы, – из этих самых Фиделей.

– Оружие я раздобыл, патроны – вот лежат, – я кивнул на разгрузки покойников. – Берите стволы и заступайте на охрану.

Объяснение не фонтан, но к этому брифингу я не готовился.

– Ты, – кивнул я «селянину», – обоснуйся со стороны пляжа. А мы – к главному входу.

Добровольцы разобрали оружие. Костистый с немым вопросом посмотрел на свой единственный магазин и на несколько моих, выглядывающих из разгрузки. Я приглашающе указал на покойников – пора пачкать руки. Одеревенев лицом, тот нагнулся, принимаясь шарить по карманам. Глядя на него, «селянин» присел и, дернув кадыком, тоже запустил руку под труп. Его едва не вывернуло, однако парень сдержался.

Намокшие в крови, рваные разгрузки снимать никто не стал. Тихий мат, сопение. Понимаю мужиков – занятие, мягко говоря, непривычное. Опять-таки – все в крови.

– Готово, – проговорил костистый, разгибаясь и держа в руке стопку из четырех магазинов.

Второй, сидя на корточках, по-быстрому обтирал куском ткани изгвазданные кровью рожки и распихивал их по карманам. Закончив, он встал.

– Тебя как зовут? – спросил я.

– Андрей.

– Лады, Андрей. Расклад – не фонтан, но деваться некуда. Паси вход со стороны моря и старайся не маячить. Будет кто ломиться с оружием – стреляй. Остальное сам сообразишь.

«Селянин» кивнул и с оружием под мышкой двинул на пляж. Мы с оставшимся – к главному входу. Пройдя через фойе, я остановился перед тонированными, стеклянными дверьми.

– Ты тут с кем? – спросил я, не оборачиваясь.

– С подружкой.

– А… – глубокомысленно протянул я. И, захлопнув пасть, внимательно осмотрел площадку перед отелем. Пикап, пара прокатных машин… Можно сказать, что на тридцатиметровом асфальтовом круге было почти пусто. Никто не разгуливал и за кустами, растущими по периметру площадки.

Напарник молча пялился на бандитскую тачанку.