Сглаз - Вадима Галар

В конце недели, Поля приходила домой, чтобы запастись продуктами не неделю. Скудный рацион на то время в основном состоял из хлеба, испечённого матерью. Идти домой в один конец приходилось часто пешком, благо, что места их были относительно спокойными. Собирались кучкой девчонки и шли домой, отпочковываясь по дороге, каждая у своей деревни. Ноги порой стирались до крови, потому что обуви– то нормальной не было. А зимой и того хуже, порой в конце пути, в сильные морозы ноги превращались в несгибаемые бесчувственные ходули. Но воля и желание учиться помогали преодолеть все эти трудности. Ведь и другим было нелегко. Мать вкалывала с утра до ночи, рабочих рук, как и мужиков, не хватало. А те единичные мужики, что работали в колхозе, были или инвалиды, или старики. Бабушка к тому времени уже умерла, дедушка же после её смерти сильно сдал, стал совсем, как дитя. Так, матери приходилось присматривать ещё и за ним. К дочери перебираться он наотрез отказался. Вот и неслась мать после тяжёлого трудового дня к нему, чтобы покормить его, работать дедушка сам уже не мог, передвигался и то с трудом. Переезду его к матери помогла обвалившаяся, после сильного дождя, крыша старенького родительского дома, хорошо, что ещё не придавила его. Вот так несчастье и помогло уговорить упрямого дедушку. Но недолго он пережил бабушку, каких– то всего на всего пару месяцев.

Три года обучения в техникуме пролетели быстро. Преподаватели были добрые, и зря никого не обижали. Да и ученики были на редкость упорные и ответственные, закалённые в тяжёлые военные годы. Но, как говорится, «в семье не без урода». Выделялись среди них несколько девушек, одетых в настоящие платья и туфли, и обладающие, по тем временам неслыханным богатством – чулками. Этих, откормленных, относящихся к другим учащимся, не из их «песочницы» с нисхождением девушек, на занятия привозили на машинах. И они, не стесняясь, хвастались, что вечерами ходят на танцы, о своих «нужных» знакомствах и прочих «важных» делах. Держались они обособленно, свысока поглядывая на других, не принадлежавших к их касте. И было непонятно, зачем они занимали чьё– то место, ведь учиться они не хотели. Возможно, что влиятельные родители этих «баловней судьбы» считали, что их детям необходимо иметь образование, а может быть была какая– то другая причина. Одна из таких девиц, получив отказ в списывании домашнего задания, имела неосторожность за это обидеть незаслуженно Полю, обозвав её «вшивой голодранкой». Ей повезло в тот раз, потому что за Полю заступился откуда– то появившийся преподаватель. Этот интеллигентный человек, знавший Полю, как способную ученицу и хорошую подругу, помогающую другим, обратился к нагло ведущей молодой особе.

– Как не стыдно, ведь не каждому дано родиться в обеспеченной семье. Главное оставаться человеком при любых условиях. И, Вам, моя дорогая, – обратился он к обидчице, – не мешало бы у Поли кое-чему поучиться.

– Спасибо, Павел Николаевич, – поблагодарила Поля.

Но её обидчица, не прислушалась к словам мудрого педагога, и напала на Полю опять спустя какое– то время, подкараулив её в безлюдном коридоре техникума.

– Ну что, нищенка, повезло тебе в прошлый раз – «заступничка» нашла. – С ненавистью прошипела она. – Будешь ещё рыпаться, скажу кое– кому, так тебя отделают, что всю свою оставшуюся жизнь проведёшь в больнице.

– Смотри, как бы тебе всю твою оставшуюся жизнь в больнице не провести, – тихо, выговаривая каждое слово, произнесла Поля, сверкнув при этом глазами и развернувшись, убежала.

Больше эту однокурсницу никто не видел, говорили, что заболела и попала в больницу, и вроде бы надолго…

После успешного окончания техникума и получения желанного диплома бухгалтера, Полю распределили на Дальний Восток.

– Мама, меня распределили на Дальний Восток, – с восторгом рассказывала Поля, вернувшись домой, после распределения. – А, там края побогаче наших будут, земли много. Сейчас многие туда едут. Я буду работать в колхозе бухгалтером, так что собирайся, мама, поехали вместе, – продолжала она.

Матери было приятно, что Поля не забыла о ней и позвала с собой, т. к. предстоящая разлука с дочерью огорчала её. И перспектива, переезда в лучшее место, чем их нищая деревенька, одновременно обрадовала и заставила задуматься.

– Нет, доченька, ты поезжай пока без меня, а я тут улажу все пока дела. Если там будет хорошо, то продам домик и приеду к тебе. А то вдруг не получится у тебя на новом месте или не понравится, так будет куда вернуться. – Мать говорила медленно, чтобы скрыть волнение от предстоящей разлуки с любимой дочерью.

Перед отъездом, Поля заехала к Вере, живущей несколько уже лет в городе, попрощаться перед дорогой. Сёстры не ладили особо в детстве, и так не поддерживали никаких отношений, но мать попросила Полю навестить старшую сестру перед отъездом. Вера имела жилплощадь в общежитии, работала штукатуром на стройке, и ко всему прочему, была жадна до неприличия. Горластая и грубая, она не притягивала к себе никого. Подруг у неё не было, т. к. дружить она не умела. А редкие на то время представители сильной половины человечества, обходили её стороной. Потому что, хозяйка, старшая сестра была никудышная, умом и красотой тоже не блистала, доброта ей была не присуща, а силищи в ней было, как в хорошем мужике. Пережитые годы войны, сказались на Вере не лучшим образом. Она экономила на всём, несмотря на то, что получала достаточно хорошо. Помимо основной работы, Вера хваталась за сверхурочные, калымила вечерами, а также и в выходные у частников. Семье же она никогда не помогала.

– В кого уж ты такая жадная, Вера. – Не раз говорила ей мать. – Всех денег всё равно не заработаешь.

– Нечего меня учить, я уже взрослая. Как хочу, так и живу. Вот так.

– Это были любимые Верины слова, и других, по мнению Поли, она и не знала.

Вера попрощалась с Полей без огорчения, по– быстрому, даже чая не предложив для приличия, и, сославшись на то, что у неё ещё много дел, выпроводила младшую сестру из своей комнаты. Т. е. показала себя, как обычно, «во всей красе».

– Вот и попрощались. – Тихо сказала Поля. – Наверное, боялась, что я у неё денег попрошу на дорогу.

– Не сердись ты на неё, – пыталась сгладить «напутствие» старшей дочери мать. – Ну что делать, если Бог ей ума не дал, только и остаётся её пожалеть.

– Нет, мама, я на Верин чай и не рассчитывала, – усмехнулась Поля. – Просто вроде, как и не родная сестра, чужие люди порой ближе родных. – Но, заметив грусть в глазах матери, тут, же добавила. – Но у меня есть ты, мама, а у тебя есть я.

Для Поли это были не просто слова, ведь она запомнила на всю жизнь подслушанный разговор, и была благодарна матери, что та не отказалась от неё.

Мать проводила любимую дочь на поезд, не выдержала и всплакнула перед расставанием. А ведь казалось, что сердце после всего пережитого окаменело, и плакать она уже не умеет. Поля успокаивала мать, хотя, и у самой глаза были на мокром месте. Если честно, то она никогда до этого не видела плачущую мать, казалось, что ничто не может выдавить с неё слезу.

– Мама, ты чего, не надо не плачь. – Говорила она взволновано. – Всё будет хорошо, ты приедешь ко мне, и мы с тобой не будем больше расставаться. Не плачь, а то я тоже разревусь.

– Ладно, доченька, ты береги себя, не забывай, пиши, – мать проглотила предательские слёзы и добавила, – Помни, что у тебя есть я, если, не дай Бог, что случится, я всегда приду к тебе на помощь и буду с тобой рядом.

Такие слова, произнесённые обычно немногословной матерью, приравнивались почти к монологу. Мать оставалась одна, несмотря на наличие Веры. Неизбалованная жизнью, работавшая, не покладая рук, не жалующаяся на всех и вся, эта несломленная женщина казалось, имела внутри себя стальной стержень, который и помогал ей вынести все упавшие на неё невзгоды. Она, как и многие из матерей, хотела для своих детей более лёгкой доли, чем выпала ей. Но одного желания было мало.

«Тук– тук, тук– тук» стучали колёса поезда, везя Полю на такой далёкий Дальний Восток. Грусть от разлуки с матерью, гордость за полученное образование, радость от поездки, счастье от получения нового места работы, настороженность от неизвестного нового места жительства – всё это смешалось у Поли в голове, вызывая различные чувства. Глядя в окно и размышляя обо всём, она нервно теребила новое платье, сшитое совместно с матерью из куска ткани, выменянной на базаре на курицу. В этом платье, из бумазеи, Поля ощущала себя королевой. Природная стеснительность не давала ей выплеснуть все свои эмоции, поэтому, она сидела тихонько в уголке и смотрела на пробегавшую местность через заляпанное окно вагона. Несмотря на то, что путешествие было долгим, оно в то же время было интересным, познавательным и первым в Полиной жизни. Одно дело изучать мир по учебнику географии, и совсем другое увидеть это всё своими глазами. Но всякое путешествие когда– то заканчивается. Вот поезд и остановился на нужной Поле станции. Попрощавшись со ставшими почти родными попутчиками, и получив от них добрые пожелания и напутствия, Поля спустилась на перрон.