Инъекция безумия - Диана Мэй

были привязаны за спинкой стула, а ноги — к его ножкам. Паника, холодная и липкая, попыталась подняться в горле. Я замерла, пытаясь осознать, где нахожусь.

Комната была знакомой. Формы, очертания в скупом свете... Это была моя квартира, моя спальня. Но сейчас всё здесь казалось чужим, искажённым, словно я попала в параллельную реальность, где каждый предмет был лишь зловещей пародией на привычный уют. Знакомые очертания приобрели угрожающие тени. На рабочем столе горел ночник, его тёплый свет отбрасывал длинные, застывшие тени на стены, которые, казалось, сжимались вокруг меня. На губах я ощутила металлический привкус крови. Возможно, губа была разбита, но липкого ощущения на лице не было… Кто-то вытер мне лицо.Он.

— Проснулась, — прозвучал низкий голос из темноты. Он возник неожиданно, заставив меня дёрнуться. Это был тот самый тембр, который когда-то успокаивал, но в нём не было ни капли тепла.

Я медленно повернула голову. Элай сидел на кресле в углу комнаты рядом с моей кроватью, погруженный в тень. Его силуэт казался огромным в полутьме. Он был раздет по пояс, его мускулистое тело было напряжено до предела, каждая выпуклость мышц рельефно выделялась в слабом свете ночника. На плече виднелась самодельная повязка, сквозь которую просачивалась кровь тёмным, влажным пятном. Его голубые глаза, которые раньше напоминали мне небо, теперь горели красным огнём, словно два уголька, тлеющих в пепле. И они были прикованы ко мне.

— Я не хотел тебя ранить, Лэйн, — он кашлянул, звук вышел резким и был похож на рычание раненого зверя. — Но ты... не оставила выбора.

— Что они с тобой сделали? — прошептала я, стараясь сохранить спокойствие. Мой голос дрожал, мне нужно было держать себя в руках.

Он медленно поднялся с кресла и направился ко мне. Его шаги были тяжёлыми, словно каждый шаг давался ему с трудом. А глаза, эти красные глаза, сверлили меня, словно пытались проникнуть в самую душу.

— Вкололи какую-то дрянь, — он дёрнул головой, будто отгоняя ос.

Он резко схватил меня за подбородок. Его пальцы впились в кожу с такой силой, что я едва сдержала вскрик. Больно. Они были холодными, как лёд, но за этим холодом скрывалась ярость — нечеловеческая, животная, готовая разорвать. Он притянул моё лицо к своему, и я оказалась в плену его взгляда.

— Я чувствую, как это... — его голос дрогнул, словно он с трудом подбирал слова. — Как это разъедает меня изнутри. Как будто я больше не я…

Моё сердце бешено заколотилось, ударяя по ребрам, как отчаянный пленник. Я знала, что должна найти способ вырваться, но мой разум был затуманен страхом и болью. Элай всегда был моей опорой, моей защитой. А теперь он стал тем, кого я боялась больше всего. Ирония судьбы, горькая и жестокая.

— Элай, пожалуйста, — я попыталась говорить мягко, как будто успокаивала дикого зверя. Голос дрожал, но я вложила в него всю мольбу, на какую была способна. — Мы можем всё исправить. Дай мне помочь тебе. Развяжи меня.

Я всматривалась в его красные глаза, пытаясь найти в них хоть каплю того, кого знала. Но увы, в них не было его, он исчез. Сгорел. Осталось только это — пустота, наполненная яростью. Непробиваемая стена.

— Я тебе не верю, — спокойно, но грозно произнёс он. — Ведь ты уже спустила курок, смотря на меня. Думаешь, ты не сделаешь это ещё раз?

— Я не хотела этого, просто… я…

Неожиданно его глаза вспыхнули ярче, алым факелом, и он схватил меня за шею. Его пальцы сжались. Я задыхалась, пытаясь вырваться, но его хватка была жёсткой. Через несколько секунд он ослабил давление, и всем телом навалился на меня. Его дыхание было тяжёлым, горячим.

— Элай? — прошептала я, хрипло, еле выталкивая звук сквозь пережатое горло, но он не ответил.

Я дёрнула плечом, на которое он опирался и его тело на мгновение замерло, потеряв равновесие, а затем с глухим стуком рухнуло на пол. Он потерял сознание.

Сердце колотилось, как бешеное, выпрыгивая из груди, но я знала, что должна действовать. Хорошо, что Элай просто связал мои руки за спиной, а не к стулу. Немного поёрзав, терпя боль от врезавшихся в кожу волокон, я смогла освободить руки от спинки стула. В ботинке я всегда носила с собой небольшой нож. Сейчас он был как нельзя кстати. Я дотянулась до левого ботинка, достала нож и разрезала верёвки на ногах. Свобода движения вернулась, отозвавшись острой болью в онемевших конечностях.

Несмотря на страх, сжимавший горло, я дотронулась до его лица. Кожа была горячей, почти обжигающей, дыхание прерывистым. Сложно было поверить, что всё это происходило со мной. Сон? Кошмар? Элай, устроил погром в больнице, безжалостно убил людей и скрылся с места преступления, а также прихватил меня с собой в этот ад.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Звук был резким, как выстрел, разорвав напряженную тишину квартиры, и заставил меня вздрогнуть. Паника сжала горло, сердце заколотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Чёрт!

Звонки повторились, а затем начались сильные, настойчивые стуки. Это была полиция. Я знала это с первого же удара. Мне нужно было что-то придумать, и быстро.

Я металась между Элаем, лежащим на полу, и дверью, в которую без остановки стучали. Взгляд скакал по комнате. Где спрятать его? Под кровать? В шкаф? Время утекало сквозь пальцы, как песок. Каждая секунда была на счету.

— Лэйн Картер! Открывайте! — раздался голос за дверью. Голос детектива Райдера? Офицера Миллера? Знакомый, но сейчас – враждебный.

Боже, неужели это всё происходит со мной? Я словно оказалась в самом центре триллера, где каждый шаг может стать последним. Что же делать? Предать его? Открыть и сказать правду? Но правда означала его смерть или лабораторию навсегда.

Времени на раздумья не было. Решение пришло с отчаянной ясностью. Инстинктивно я попыталась поднять Элая. Его тело было тяжёлым, как мешок с песком, но адреналин давал силы. Я толкала его ногами, пытаясь протиснуть под кровать.

— Прости, возможно, тебе больно, но другого выбора у меня нет, — прошептала я, хотя знала, что он меня не слышит.

Что за бред я несу?Мысль пронзила мозг, холодная и четкая. Сейчас я покрываю опасного преступника, который представляет угрозу не только для других, но и для меня самой. Я предаю присягу. Рискую всем. Но желание помочь ему перевешивало все страхи — перед полицией, потерей карьеры, даже