Инъекция безумия - Диана Мэй

как будто не заметил этого. С громким рыком, исходящим из самой глубины его измененного существа, он бросился на меня. Расстояние исчезло мгновенно. Его рука схватила меня за шею и с нечеловеческой силой отбросила в сторону.

Я ударилась об стеклянный стеллаж. Мир взорвался звоном бьющегося стекла и острой болью. Голова закружилась, потемнело в глазах. Но я старалась не терять сознание. Я почувствовала, как что-то горячее течёт по моему лицу с верхней части головы, капая на пол. Дотронувшись до щеки, я увидела, что мои ладони покрылись алым цветом крови. Моей крови.

Когда я подняла глаза, сквозь пелену боли и надвигающегося тумана, Элай уже был у двери. В его руках было два пистолета — его собственный и, видимо, отобранный у меня. После он обернулся ко мне, и на мгновение в его глазах промелькнуло что-то знакомое — словно сквозь адский красный огонь пробился луч сознания. Боль. Искренняя, человеческая. Страх. Ужас перед тем, что он натворил. Осознание. Но затем он снова стал тем, кем был сейчас — монстром.

Он вышел в коридор, и через несколько секунд я услышала крики, выстрелы, множественные, беспорядочные и звуки борьбы. Адская симфония смерти. Я знала, что должна остановить его, но тело не слушалось.

Еле встав на ноги и пошатываясь, цепляясь за осколки шкафа, я выбралась из кабинета.

Коридор был усеян телами. В воздухе стоял запах пороха и смерти. Посередине стоял Элай, весь в крови — своей и чужой. Из раны на плече, которую я ему нанесла, сочилась алая струйка, смешиваясь с окружающим кошмаром. Он еле стоял на ногах, но всё же решительным шагом направлялся ко мне.

Я не знала, как защититься от него — он превосходил меня в силе и был выше ростом на полголовы. Пронеслась мысль: Здесь я и умру— и я крепко зажмурилась, готовясь к удару, который должен был оборвать всё.

Но вместо боли я почувствовала, как его сильные руки обхватили меня, а затем резким движением забросили на плечо, словно я была не человеком, а большой плюшевой игрушкой. Моё тело обмякло, лишённое сил сопротивляться, а голова закружилась от резкого движения. Мои длинные светлые волосы, выбившиеся из привычной причёски, свисали почти до середины его колен, раскачиваясь в такт его шагам. Каждый его вдох, каждое движение мышц под моими ладонями, которые я бессознательно упёрла в его спину, пытаясь хоть как-то стабилизировать свое положение, напоминали мне, что он всё ещё жив, всё ещё здесь, но уже не тот, кем был раньше.

— Элай, что ты делаешь? Отпусти меня... — прошептала я, но голос мой был слабым, едва слышным. Слова терялись в грохоте его шагов и гуле в моей голове. Я чувствовала, как разум затуманивается, края зрения смыкаются в черноту, а сознание начинает уплывать.

Он не ответил. Вися вниз головой, я смотрела на его ноги, под которыми линией тянулась лужа крови. Его шаги были тяжёлыми, давящими, но уверенными, не сбивающимися. Словно он знал, куда идёт, ведомый каким-то искаженным инстинктом, даже если сам не до конца понимал, что с ним происходит. Он нёс меня, как трофей, как добычу, но в его движениях не было злобы — только странная, почти механическая решимость.

Я пыталась сосредоточиться на чём-то, чтобы не потерять сознание, но мир вокруг казался размытым, как будто я смотрела сквозь мутное стекло. Единственное, что я чётко ощущала, — это его тепло, исходящее от его тела сквозь ткань, смешанное с запахом крови и пота. И странное, почти болезненное чувство, что даже сейчас, когда он стал монстром, я не могу его ненавидеть.

— Нам нужно спрятаться, — наконец произнёс он. Его голос изменился, казался чужим, но всё же тембр звучал как эхо из прошлого. Того самого прошлого, где он был не тем, кем стал сейчас.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Элай, вопреки своему агрессивному поведению, которое он проявлял всего пару минут назад, теперь действовал с пугающей осторожностью. Он аккуратно усадил меня на пассажирское сиденье своей машины, словно боялся причинить мне ещё больший вред. После поправил мою голову, чтобы она не болталась, его пальцы, все еще невероятно сильные, на мгновение коснулись моей щеки с неожиданной нежностью. Его движения были резкими, но в них чувствовалась какая-то странная бережность, как будто часть его всё ещё боролась за контроль.

Он сел за руль и завёл мотор. Этот знакомый рык двигателя прозвучал нелепо обыденно. Мы тронулись. Улицы поплыли за окном, смазанные и нереальные.

Я смотрела на него, сквозь нарастающую пелену в глазах. На его напряжённое лицо, испачканное кровью – своей, моей, чужой. Его черты, обычно такие знакомые и спокойные – сильный подбородок, прямой нос, — теперь казались искажёнными — то ли от боли, то ли от чего-то более тёмного, что скрывалось внутри него.

Я понимала, что этот кошмар — только начало. Что-то пошло не так с той вакциной, и теперь Элай был не тем, кем был раньше. Он был моим другом, который прикрывал спину. Моим напарником, с которым прошла огонь и воду. Моей опорой, когда рушилось всё. Моим… всем. Сердце сжалось от этой мысли, острой и неизбежной. Но я не могла его бросить. Несмотря на кровь, боль и страх. Мне было необходимо найти способ вернуть его обратно, вернуть того Элая, которого я знала. Во что бы то ни стало. Даже если это будет стоить мне жизни. Это была клятва, выжженная болью в душе.

С этими мыслями темнота медленно накрыла меня, словно тяжёлое одеяло, глушащее свет и звук. Последним, что прорезало сходящуюся черноту, стал резкий поворот головы Элая в мою сторону — его красные глаза, уже без прежней ярости, сверлили меня холодной хищной оценкой, а губы сжались в тонкую, кривоватую черту. Ни улыбки, ни оскала. Лишь тупая решимость существа, тащащего добычу в логово.

Я провалилась в небытие, унося с собой один леденящий вопрос:куда он меня везёт?А боль, страх и рёв мотора — всё это навсегда растворилось в бездне.

Глава 2. Убежище во тьме

Я очнулась в полумраке. Сознание вернулось медленно, сквозь плотную завесу боли и дезориентации. Воздух был густым, словно пропитанным свинцом, тяжелым для вдоха, а в виске пульсировала боль — глухая, навязчивая, будто кто-то методично сверлил мой череп изнутри. Я попыталась пошевелить пальцами, но грубые волокна верёвок впились в кожу, оставляя жгучие полосы. Осознание пришло резко: мои руки