Знаки - Антон Аркадьевич Измерлиев

решил не прятать тело, чтобы поднять шумиху, но просчитался. Ни одной новости, заметки в газете, ни одного поста в соцсетях. Твари замели следы, чтобы о них не узнали раньше времени.

С третьей он не стал рисковать. Она жила в частном доме, на окраине города. Всё выглядело так, как будто взорвался газ. Он был бы доволен этой работой, если бы не тот курьер, заехавщий к ней. Впрочем, Бог знает, что тварь собиралась с ним сделать. Возможно, что быстрая смерть от взрыва была для парня избавлением. Об этом тоже нигде не написали.

* * *

Спустя полчаса он вышел из подворотни. В голове сложился примерный план действий. Во-первых, надо было где-то переночевать. Он подумал о матери. Они не общались очень давно и вряд ли твари могли знать о ней. В любом случае, других вариантов не было — деньги и карточки остались в джинсовке, на квартире Ольги, а возвращаться туда было нельзя. Друзей у него не было, значит, оставалась только мать.

Во-вторых, надо выбраться из города. Твари узнали о нём, оставаться здесь было опасно.

Он вышел на остановку и сел в полупустой автобус. Знаки успокоились, тварей в салоне не было. Он откинулся на кресло и только сейчас подумал о том, что матери может просто не оказаться дома. При этой мысли внутри похолодело. Будет дома, мысленно пообещал он сам себе. А если всё-таки нет? поинтересовался внутренний голос. Он промолчал. Других вариантов всё равно не было.

* * *

Мать жила в старой "хрущевке" на отшибе города. От остановки до неё было не больше пяти минут ходу, но стоило ему выйти из автобуса, как знаки снова сошли с ума. Он видел их всюду. Пыльные воронки Чёрных венцов, сложенные из придорожного мусора Спирали. Даже ветер дул не так, как должен. Было в его порывах что-то странное, механическое, словно само небо размеренно и методично дышало ему в лицо. Он ускорил шаг и вскоре зашёл в знакомый подъезд. Как и в его детстве, пахло котами и дешёвым табаком, кто-то курил на лестнице. Он начал подъем. На площадке между вторым и третьим этажём с сигаретой в руках стоял сутулый мужик в прожжённой майке-алкоголичке. На секунду ему показалось, что это дядя Толя, сосед снизу, он даже захотел поздороваться, но тут же вспомнил, что дядя Толя лет десять как мёртв. Он молча прошёл мимо. Мужик проводил его бессмысленным, ничего не выражавшие взглядом.

Наконец он добрался до двери и позвонил.

Он услышал, как где-то в глубине квартиры заскрипела дверь. Потом послышались шаги. Голос матери из-за двери спросил: "Миша, ты?" Он не выдержал и разрыдался.

* * *

Они сидели на маленькой кухне, освещенной только тусклой жёлтой лампой и он говорил, говорил, говорил. Обо всём. О тварях, о знаках, об Ольге. О том, что он безумно боится и не знает, куда идти. И, впервые за долгое время, ему стало легче. Знаки оставили его. Совсем. Он наслаждался каждой секундой этого времени.

Мать слушала молча, понимающе кивала.

Наконец он закончил говорить и откинулся на стуле, ожидая того, что скажет ему мать.

Она долго молчала, пила чай. Потом промолвила: Бедный Мишенька. И этого тихого "Бедный Мишенька" хватило ему, чтобы опять разрыдаться. Он плакал и чувствовал себя ребёнком, которого несправедливо и незаслуженно обидели. Мама подошла к нему, прижала его голову к животу и стала гладить по плечам. Он закрыл глаза, вдыхая такой знакомый запах кухни, маминых рук, старой квартиры. А мама стояла рядом и гладила его плечи.

* * *

"Сынок, ты же понимаешь, что всё это происходит у тебя в голове".

Он упрямо покачал головой.

"Ольга обратилась. Я сам это видел. Я сам её…"

Он замолчал, не желая произносить слово "убил".

Мама вздохнула.

"Миша, да если бы ты её на самом деле убил, разве я бы так спокойно с тобой сидела? Ольга умерла год назад. Тогда у тебя и начались все эти…"

Она запнулась, подбирая слово.

"Видения".

"Я не чокнутый!", — выкрикнул он, вскакивая со стула. Но в его голове всплыли воспоминания о кладбище, черном закрытом гробе. О размокших цветах перед гранитным памятником. Памятником с фотографией Ольги.

"Нет, нет!", — снова закричал он, пытаясь отогнать эти образы. "Она не умерла! То есть, умерла, но не тогда, а сейчас… То есть, не она сейчас умерла, а тварь, которая выглядела как она…"

Осознав, как это звучит, он обессиленно опустился на стул.

"Я не сумасшедший, мама", — тихо сказал он.

Мать ласково коснулась его плеча.

"Я и не говорю, что ты сумасшедший. У тебя была тяжелейшая психическая травма, ты потерял любимого человека. В аварии. Ты же помнишь?"

Он неуверенно посмотрел на неё. В голове царила полная сумятица. Откуда-то из глубин памяти всплыл образ искореженного автомобиля. Их автомобиля?

"Но я же видел тварей", — выдавил он из себя.

"Нет. Тебе только кажется, что ты их видел. Все эти картинки просто возникают у тебя в мозгу. А после ты уже вспоминаешь о них, как о реально произошедших событиях. Нет никаких тварей. Есть посттравматическое расстройство, усугублённое чувством вины".

"Вины?", — он вскинул голову.

"Вы поссорились. Ольга села за руль и вылетела на встречную полосу".

"Ты не должен винить себя", — она притянула его голову к себе на грудь, — "Ольга не справилась с управлением. Такое случается".

Он молчал, оглушенный свалившимися на него откровениями. Память услужливо подсовывала всё новые и новые возвращающиеся воспоминания.

"Подожди-подожди", — замотал он головой, — "Откуда ты знаешь про все эти посттравматические расстройства и прочие психологические штучки?"

"Ой, Миша", — мама тихонько засмеялась, словно он сказал что-то смешное.

"Я за этот год столько с тобой помоталась по врачам, столько книг по этой болезни прочла, что уже могу диссертацию написать".

Она встала и налила ему ещё чаю.

"Это моя вина, что у тебя срыв произошёл", — мама виновато улыбнулась, — "Не уследила за таблетками, закончились. Пришлось ехать в аптеку. А пока меня не было, ты выбрался из квартиры. В полицию не стала звонить, ты до этого всегда сам возвращался. Как и сейчас. Теперь надо таблетки выпить и поспать".

На её ладони появилось два белых кружка.

Он посмотрел на таблетки.

"Что это?"

"Лекарство. Сейчас примешь и спокойно заснёшь. А завтра мы с тобой поедем на квартиру и ты убедишься, что там всё в порядке. И нет никаких тварей. И заговоров никаких нет. А потом пойдем на сеанс, мы давно с тобой там не