Максимальное сближение (СИ) - Алекс Регул

Я на него не смотрю. Я всё ещё занята поисками ключей. Неожиданно, мне на талию ложатся руки Максима. Он стоит сзади. Я больше не ищу ключи. Стою в оцепенении. Но вот Максим меня приподнимает и вносит в свою квартиру.

Оказавшись на его территории, я вновь погружаюсь в ласку. Я во власти его поцелуев, объятий. Наши губы, языки ведут неравный бой за главенство. Наши руки пытаются отвоевать новую территорию на телах друг друга.

Мы целуемся и на ходу раздеваемся. Нам нужно дойти до его комнаты, до его кровати. Прилечь на простыни. И нужно нам сюда вдвоём. Одновременно. Чтоб непременно оказаться вместе. Хотели мы в опале страсти и чувств, быть неразлучными, быть едиными, хотя бы этой ночью. Мы даже не услышали, как тихонько хлопнула входная дверь, ограждая нас от всего мира.

В ту ночь, мы почти не разговаривали.

Единственное, отчетливо помню наш диалог, после первого выплеска потребности друг в друге. Мы лежали в постели. Он меня обнимал и, прерываясь на поцелуи, говорил слова, суть которых я осознала лишь многие месяцы спустя:

- Не жди меня, Юлёк. Не жди. Два года - это очень долго. Ты полюбишь другого. И тебе с ним будет хорошо.

- Но как же? Мы же уже любим друг друга. Я буду ждать тебя.

- Мы друг друга не любим. Это просто симпатия, порыв страсти. Называй, как хочешь. Но не любовь.

- Нет, это любовь! Ты сам не понимаешь, что говоришь! Ты просто сам себя обманываешь.

- Юль, ты красивая. Сексуальная. И ты меня хотела. Мне в армию скоро. Ты только не обижайся, но нет между нами любви. Я не смог устоять. Надеюсь, ты не пожалеешь, что позволила мне тебя внести в квартиру.

- А сам ты об этом не пожалеешь? – огрызнулась я.

- Никогда.

Он вновь меня поцеловал. Прижал к себе и глубоко вздохнул. Мы ещё долго так в обнимку лежали. И молчали. Не засыпали. Думали, каждый о своём. Он гладил меня по спине. Целовал, то в губы, то в шею. Я была в растерянном состоянии. Мне было и радостно, и горько.

Я хотела - я добилась.

Но чего-то другого я хотела. Чего-то другого я добилась.

Максим продолжал диктовать условия. Лишь его желания были приоритетны. Он хотел и он получал. Я была лишь податливым пластилином в его руках. Ведь я была уверена, что создана для него. Он создан для меня. Что его неразумные слова о том, что между нами не любовь, это всего лишь его заблуждение. Его неуверенность в себе, во мне. Что скоро, очень скоро он прозреет и поймёт - я, есть только я.

Я прощу ему заблуждения.

Прощу, что не увидел моих мучений, страданий и жертв.

Ведь я его люблю.

- Максим, я тебя…

Он накрыл мой рот своими губами и не позволил мне признаться в своих чувствах. После этого поцелуя был другой. Потом его руки настолько меня возбудили, что думать, тем более разговаривать, я уже не могла. Я принимала его ласку, его страсть и впервые в жизни испытала пик сексуального удовольствия.

***

Прошло пару месяцев с той единственной ночи. Максим больше не оставался со мной наедине. Сейчас я понимаю, он избегал меня. Избегал моих слов, моего взгляда. Он так и ушел в армию, не поговорив со мной. Я даже не смогла его поцеловать на прощание у автобуса. Наши родители были рядом. Они подбадривали Максима, давали какие-то напутствия. А я стояла, как статуя, и прятала дрожащие руки в карманах. Максим подошел к автобусу, улыбнулся, подмигнул мне на прощание и скрылся.

Дальше всё было, как в тумане.

Полночи прорыдала. Мне казалось, я его потеряла навсегда.

Потеряла… Странно, ведь потерять можно лишь то, что тебе принадлежит. Но Максим мне никогда не принадлежал. Та единственная ночь, она и грела мне душу и надрывала её одновременно.

Было... Но было что? Секс по пьяни? Грубо. Такая формулировка мне не нравилась. И я гнала её прочь из своей головы.

Любви в ту ночь тоже не было. По крайней мере, с его стороны, о любви речи не шло. Напротив, он даже мне запрещал думать, что я его люблю. Почему? Этот вопрос меня тоже тревожил. Но я решила, что свою любовь к нему смогу оградить от всех нападок. От всех обстоятельств. Пусть Максим ещё не видит моих чувств к нему. Но их вижу я. И я не стану их душить.

Любовь во мне крепла, разрасталась. Заполняла все уголки моей души.

Я полностью погрузилась в учёбу и вскоре стала одной из лучших первокурсниц на экономическом факультете областного университета. Наверное, я во всём, как говорится, в омут с головой. До истощения. Я мало ела и спала, и всю себя тратила на учёбу. Мне было так легче жить. Жить без Максима. Теперь он не встречался мне в подъезде, не приходил в гости и не звонил. Мне его не хватало. Как воздуха высоко-высоко в горах. Я задыхалась. А однажды так и вовсе упала в обморок на занятиях.

Первая мысль, когда меня привели в чувства, была – я беременна!!! Но… это была неправда. Это была просто мысль запаниковавшей девушки. Подруги подсмеивались надо мной. Но тоже понимали, что быть беременной я не могла. Для всех я была зубрилкой. Я не посещала дискотеки. И вообще не дружила с парнями. Даже с парнями-однокурсниками не общалась. Ограничивалась лишь приветствиями. Ребята ко мне не проявляли интерес. Я изначально вела себя с ними сухо. И выстроенную мною субординацию никто из них не пытался нарушить.

 И всё же, в тот день, когда я упала в обморок, мне было до боли в сердце обидно, что я не беременна. Конечно, это глупо. Ведь ребенком я не смогла бы привязать к себе Максима. Но тогда мне казалось, что если бы я родила от него ребёнка, я была бы счастлива. Мне было 18 лет, мне были простительны такие мысли.

Долго я ждала письмо от Максима. Ждала напрасно. Он писал лишь родителям, и то нечасто. Через полгода со дня его ухода в армию, мне повезло, в руки попало его письмо к родителям. Так я узнала адрес его части. И с того дня начала писать ему письма. Писала понемногу ежедневно. За неделю получалось два-три листа. У меня появилась традиция, каждую субботу относила своё письмо, адресованное Максиму, на почту. И так полтора года. Ни одного письма от него мне не пришло. Единственное, что я эхом получала, так это общий привет моей семье, который Максим передавал (а может, на самом деле, и не передал) через свою маму.

Наши мамы были хорошими подругами. Они сдружились ещё, будучи беременными. Потом почти одновременно их увезли в роддом. А когда мы с Максимом умудрились родиться в один день, с разницей лишь в пару часов (Максим первый) вот тут совсем наши семьи стали не разлей вода.

Но я стеснялась проявить свои чувства к Максиму. Скрывала их от своей мамы. И от мамы Максима тоже. От всех. Даже Максиму о них не писала. Я думала, он вернётся и тогда, посмотрев ему в глаза, всё скажу. И по его глазам всё пойму. Пойму, нужна ли ему? Верит ли он в мои чувства? Не в тягость ли я ему?