Сосед будет сверху - Ксюша Левина

обещала себе пересмотреть все туториалы по рецептам Джейми Оливера. У меня другого выхода нет — я бросила мехмат, на котором с горем пополам отучилась два года по указке родителей, и теперь живу у деда. Готовлюсь стать звездой кулинарного колледжа и попасть на стажировку в «Бонжур», новый ресторан в городе, который собирает под своей крышей сливки общества.

Но все это, конечно, лирика и мечты, а есть гребаные задачи. И первым делом мне нужно заработать за лето приличную сумму денег, чтобы заплатить за учебу и осенью снять себе хотя бы комнату. Деда я люблю, но он у меня своеобразный — ездит на мотоцикле и слушает хеви-метал. Байкер он, в общем.

Вторая задача — самостоятельно изучить большой объем справочного материала, например, методы обработки экзотических видов рыбы и грибов. С практикой-то у меня все хорошо, а вот теория сильно хромает, поэтому придется зубрить.

Ну и напоследок самая малость — просто доказать родителям, что я чего-то стою. Миссия почти невыполнимая, но кто не рискует, тот не пьет, верно? А я это дело люблю.

Выгнав собаку из оранжереи, куда та вечно сует свою морду, я набираю ванну и пишу Эмме Робертовне, что все под контролем. На самом деле, мне досталась шикарная начальница, у которой всего два правила: беречь цветы и честь мальтипу. Наверное, бедная хозяйка не подозревает, какая шлюха у нее Офелия.

Запрыгнув в джакузи размером со вселенную, я внезапно задумываюсь о том, почему после любой цветной бомбочки красится вода, но не пена. Эта мысль занимает меня, перетекает в другую, не менее привлекательную и я уплываю в свой цветастый внутренний мир, отключаясь от реальности. Этому процессу хорошо помогают несколько глотков светлого пива, налитого в красивый винный бокал. Ну а что? Должна же я соответствовать жизни в королевских апартаментах?

Собака с зачесанной мордой осуждающе смотрит на меня, но мне уже нет до нее никакого дела. Есть только я, пенная ванна, пиво и дурацкие, ни к чему не обязывающие мысли.

— Отвали. Твой бобер взял отгул.

И нет, мне не жаль псину! Я спрятала ее плюшевого бобра, потому что мне надоело наблюдать собачье порно. Имею я право немного отдохнуть?

Горячая вода обволакивает жаром все тело, гидромассаж мягко щекочет спину, а холодное пиво стекает по горлу вниз. Вместе с плейлистом, целиком состоящим из «Two Feet», я ловлю ощущение нирваны. Мышцы расслабляются, голова становится легче, я делаю вдох и… слышу стон. И нет, не просто стон, а самый настоящий протяжный вопль. Даже проверяю на всякий случай, не нашла ли Офелия бобра, но нет, та ни в чем не повинна — сидит и молчит, пока сверху продолжают скулить, явно претендуя на порнопремию года.

— Да он, блин, издевается!

Этот извращенец будто следит за мной по GPS и трахается именно в той комнате, где я нахожусь!

За одно мгновение от спокойствия, которое разливалось по венам, не остается и следа. Я с трудом натягиваю леггинсы на влажную кожу, забираюсь в широкую майку, забив на мокрые пятна в районе груди, и кутаюсь в махровый халат до самых пят. Выскакиваю из квартиры, поднимаюсь на лифте и уже, не стесняясь, колочу в соседскую дверь. А когда та наконец открывается, я, резко подскочив на месте, застываю и пытаюсь сопоставить ожидание и реальность, что приводит к легкому замыканию.

Передо мной оказывается вовсе не обезумевший Халк и даже не Аквамен со своим огромным… трезубцем. На пороге стоит простой парень в кожанке на голое тело и в пижамных серых штанах. С зажженной сигаретой в руке и со смазливым лицом, которое кажется чуть грубее из-за отросшей щетины. Он трет свободной ладонью глаза, и длинная темная челка падает на лоб, да так небрежно и дерзко, что ее хочется зачесать назад. Но мой взгляд, естественно, замирает на четко очерченном прессе — такой появляется у парней после планки или других интенсивных упражнений. Если вы понимаете, о чем я.

Смутившись, я, кажется, краснею — мысли точно заворачивают не туда. Смачно ругаюсь про себя и недоумеваю, куда делись все эти дутые горы мышц Момоа.

И это все, черт возьми?

Отвлекает меня резкий запах чего-то горелого, который долетает из квартиры с порывом ветра.

— Господи, что-то сдохло и ты это поджог? — вместо вежливого соседского приветствия говорю я. В свое оправдание могу сказать, что пахнет и правда ужасно.

Тот, обернувшись, принюхивается, и на его покерфейсе оживают эмоции, которые он быстро скрывает, снова прожигая меня взглядом из-под широких бровей. Видимо, парень настроен не очень дружелюбно и не собирается помогать мне с диалогом. Что ж...

— Я, в общем, это… — Ну и куда делось мое красноречие? — Ты бы не мог, — трахаться, — заниматься… ну, тем, чем занимался, немного тише?

Вместо ответа темноволосый не-Джейсон-Момоа продолжает молчать и демонстративно затягивается сигаретой. Прямо в квартире — фу! Правда, очередной порыв сквозного ветра и наличие куртки на голое тело, заставляют меня подумать, что курил сосед, скорее всего, на балконе, а я сей важный процесс нагло прервала. И поделом!

— Пожалуйста, — добавляю я чуть увереннее. — Ты мешаешь мне отдыхать.

Каждую сраную ночь!

Я не отвожу взгляд, чтобы не показаться трусихой, а он продолжает безразлично пялится на меня своими голубыми глазами — именно такими, какие я себе представляла. И это очень хреново, потому что образ из эротических снов начинает видоизменяться и обретать в моей голове вполне определенную физическую форму. Он становится Тем Самым Парнем из лифта, а это уже пахнет настоящей проблемой. Черт!

Я тянусь поправить влажные волосы, которые выбились из неаккуратного хвоста и щекочут мне шею, и тут же одергиваю руку — не хватало кокетничать с ним.

— Зая! — прерывает наш немой разговор приторно сладкий голос, о существовании которого я и забыла. — Ужин готов!

Я усмехаюсь и не скрываю этого.

— Желаю зае не отравиться, — подмигиваю я и, довольная собой, шагаю обратно к лифту.

Уже нажимаю кнопку и наблюдаю за цифрами сменяющихся этажей на синем табло, когда слышу голос за спиной.

— А ты кто вообще такая?

Охренеть. Я теряю дар речи, потому что именно этим голосом — рокочущим и хрипловатым — говорили со мной во сне.

— Я живу ниже, — быстро облизываю пересохшие губы, а он замечает.

— И что с того?