Защитники неба - Леонид Михайлович Млечин

армии ввели «ворошиловские завтраки» — установленное приказом наркома обороны дополнительное питание для военных летчиков: кофе с молоком, булочка и шоколад, которыми в полдень угощали пилотов.

В январе 1939 года появился отдельный Наркомат авиационной промышленности — важнейший из всех оборонных ведомств. Организаторские таланты Сергея Ильюшина были очевидны, и в новом наркомате его назначили начальником Главного управления опытного самолетостроения. Вот его правила:

«Будь принципиален. Никогда не поддерживай другое мнение, если ты с ним не согласен.

Никогда не поддавайся унынию — это подрывает твои силы.

Будь бодр и энергичен — это острит мысль.

Если в течение дня ты ничему не научился, считай, что день для тебя потерян».

Но его самого высокая должность отвлекала от главного. Ильюшин вспоминал:

«Я решил обратиться к Сталину с просьбой освободить меня от должности в Главке, чтобы сосредоточиться на конструкторской работе. Я написал письмо Сталину, и он вызвал меня. Видимо, он решил убедить меня в неправоте.

“Ну, раз назначили, — говорил он, — значит, надо работать. Вы человек не случайный, а очень подготовленный. Если вы будете уходить, другие будут уходить, кто же будет управлять государством?”

Я вынужден был тогда отступить. Сталин при мне разорвал заявление, подержал бумажные лоскутки над корзиной и, хитро прищурившись, посмотрел на меня, как бы спрашивая: “Ну что, бросать?” И бросил в корзину».

Но Ильюшин все равно просил дать ему возможность сосредоточиться на конструкторской работе. Еще в январе 1938 года он писал руководству страны:

«При современной глубине обороны и организованности войск, огромной мощности их огня (который будет направлен на штурмовую авиацию) штурмовая авиация будет нести очень крупные потери. Поэтому сегодня назрела необходимость создания бронированного штурмовика или, иначе говоря, летающего танка, у которого все жизненные части забронированы.

В связи с потребностью в таком самолете мною в течение нескольких месяцев велась работа над решением этой проблемы, в результате которой явился проект бронированного самолета-штурмовика.

Для создания этого выдающегося самолета, который неизмеримо повысит наступательные способности нашей штурмовой авиации, сделав ее могущей наносить сокрушительные удары по врагу без потерь или с малыми потерями с ее стороны, прошу освободить меня от должности начальника главка, поручив мне выпустить самолет на государственные испытания в ноябре 1938 года.

Задача создания бронированного штурмовика исключительно трудна и сопряжена с большим техническим риском, но я с энтузиазмом и полной уверенностью в успехе берусь за это дело».

Ильюшин добился своего. Сергей Владимирович вспоминал: «Я готовился примерно три года. До деталей проанализировал уже сделанные машины. Пришел к убеждению: главное — найти наилучшие сочетания веса, брони, оружия и скорости машины. Конечно, кого не прельстит сделать надежнейшую броню, например, в двадцать миллиметров? Или почему бы не поставить 50-миллиметровую пушку? Но подобный самолет никогда не взлетит. Значит, надо искать самое эффективное сочетание его боевых свойств».

Самолет, летящий с низкой скоростью и на небольшой высоте, — уязвим. А броня делает самолет тяжелым. Ильюшин нашел решение: не навешивать броню, а изготовить корпус из брони. Но корпус сделать обтекаемым, чтобы попавшие в него осколки зенитных снарядов и пули словно скользили.

«Вы были правы»

В чем заключался конструкторский дар Сергея Ильюшина?

Как опытный инженер-механик с хорошим образованием, Ильюшин понимал, какие идеи осуществимы при современном уровне развития техники и технологии. При этом Сергей Владимирович сам летал, управлял самолетом. Личный опыт помогал понять, каким должен быть самолет. Однажды вышел из строя двигатель, и он чуть не погиб.

Его коллега — тоже известный и успешный авиаконструктор Александр Сергеевич Яковлев говорил: «Ильюшин — мастер простых решений. Именно об этом свидетельствуют все его машины. А ведь известно, как трудно создавать простое».

Сергей Ильюшин создал свой замечательный Ил–2, но самолет долго не принимали на вооружение. Не верили, что Ильюшин нашел оптимальную формулу. В декабре 1940 года наконец разрешили начать производство. Но штурмовик поначалу выпускали одноместным — без стрелка-радиста и крупнокалиберного пулемета для обороны задней полусферы.

Война сразу показала, что его машина очень удачная. 19 августа 1941 года Сталин вызвал к себе Ильюшина, а также руководителей Наркомата авиационной промышленности и командование Военно-воздушных сил. И сразу обратился к Ильюшину:

— На ваших самолетах хорошо воюют. Известно ли вам об этом? Военные особенно хвалят штурмовик Ил–2. Какую вам дали премию за Ил–2?

Ильюшин ответил, что получил Сталинскую премию 2-й степени и очень благодарен правительству за это.

— Чего же благодарны? — сказал Сталин. — За эту машину вы заслуживаете премии 1-й степени.

И, обращаясь к наркому авиационной промышленности Алексею Ивановичу Шахурину, сказал:

— Нужно дать Ильюшину премию 1-й степени.

Авиационные заводы эвакуировали. На новом месте серийное производство штурмовиков налаживалось очень медленно. Сталин сам этим занимался. Он телеграфировал директорам авиазаводов:

«Вы подвели нашу страну и нашу Красную Армию. Вы не изволите до сих пор выпускать Ил–2. Самолеты Ил–2 нужны нашей Красной Армии теперь как воздух, как хлеб. А даете по одному Ил–2 в день. Это насмешка над страной, над Красной Армией.

Нам нужны Ил–2. Если завод думает отбрехнуться от страны, давая по одному Ил–2 в день, то жестоко ошибается и понесет за это кару. Прошу вас не выводить правительство из терпения и требую, чтобы выпускали побольше Илов.

Предупреждаю последний раз».

Героическими усилиями наладили выпуск штурмовиков, которые так ждали на фронте. Но одноместные Ил–2 были уязвимы, когда немецкие истребители заходили сзади. Летчики говорили: необходимо усилить защиту задней полусферы. В начале 1942 года наконец прислушались к Ильюшину. Сергей Владимирович рассказывал о своем разговоре со Сталиным. В начале февраля Сталин вызвал его вместе с наркомом авиационной промышленности. Только они вошли в кабинет, как Сталин с места обратился к Ильюшину:

— А ведь вы были правы.

— В чем, товарищ Сталин? — удивился Ильюшин.

— А как же, это мы вас сбили с толку. Вы сделали двухместный штурмовик Ил–2, а мы, не разобравшись как следует, по настоянию некоторых легкомысленных советчиков заставили переделать его в одноместный. А одноместные штурмовики требуют прикрытия и несут большие потери. Вот несколько двухместных показали себя хорошо, они себя обороняют. Нужно немедленно вернуться к двухместной машине. Только с одним условием — чтобы их выпускалось не меньше.

— Трудновато будет, товарищ Сталин, — сказал Ильюшин.

— Делайте что хотите, но выполните это условие обязательно, — сказал Сталин.

Буквально через три дня его вновь вызвали к Сталину. Ильюшин пришел в Кремль с чертежами и показал, что есть решение, которое не потребует значительных переделок. Надо просто восстановить вторую кабину стрелка-радиста и установить ему пулемет. Сталин сразу принял решение о запуске машины в серийное производство. Начали выпускать самолеты, в которых стрелок-радист со стрелком-радистом сидел спиной