Античные битвы. Том I - Владислав Добрый

вооруженные подразделения, нанимали им инструкторов из греков (даже спартанских царей), да чего уж там, тупо выдавали земельные наделы грекам, с условием стояния в фаланге в нужный момент — но, насколько мы знаем, персидской фаланги так и не случилось.

В VI веке гоплиты появились в Греции, как штучный, ни на что не похожий, исключительный феномен. Но феномен гоплитов ещё не рассвёл. Рассветёт он в полную силу позже, после Пелопонесской войны (431—404 до н. э.). Собственно тогда, Афины и Спарта слегка поссорились, и по результатам ссоры победили Фивы. Однако война была долгой и напряжённой, а потому, после её окончания вдруг оказалось что есть огромная прослойка людей, которая умеет убивать, и привыкла жить красиво. С этим надо было что-то делать, и Греция начала импорт своих наёмников по всему средиземноморью. Они стоили дорого, но они того стоили.

Разумеется это не устраивало ближневосточных правителей. Еще больше их не устраивало, что все их войска оказались бесполезны, исход битв решали греки. И войны превратились в аукцион. Кто греков купит, тот и папка. А иногда греки решали, что им мало… Вот тогда и начинались проблемы. Остановить разбушевавшихся греков ведь некому.

Люди тогда были не глупые, всем правителям хотелось себе точно таких же солдатиков, только дешевле и более покладистых. В Персии, как я уже говорил, давали землю и рабов как наёмным грекам, так и своим выдающимся воинам. Вооружали солдат по образцу греческой фаланги, и пытались тупо копировать тактику. В плотную подошли к институту комиссаров — но не успели, империю захапал Александр.

Но давайте по порядку.

Глава 3

Битва в Фалерской долине, 511 до н. э., или как Спарта афинян демократии учила

Полтысячи лет ждать ещё рождения Христа, две с половиной тысячи лет до первого чемпионата миру по футболу, жизнь скучна и однообразна. Поэтому греки, в местечке под названием Фалерская Долина, организуют товарищескую встречу с главным призом в лице города Афины.

С одной стороны гоплиты Спарты со своими царями, в количестве двух. Двух штук царей и, соответственно, двух тысяч гоплитов.

С другой — фессалийская кавалерия. Цари одна штука, тысяч всадников тоже одна штука. Фессалийцы это племена с Балкан. Конкретно вот из этого пятна:

Я их постоянно путаю с фракийцами. Фракийцы тоже очень дерзкие, четкие и необузданные, но они вот из этого пятна:

К тому же фракийцы это легкая и средняя пехота, а фессалийцы это кавалерия.

Кавалерия, это которые на коняшках.

Стоп, стоп, скажет любопытный читатель, а что они делают тут, а где Афиняне там всякие?

О, это наполненная греческим колоритом история, с сексом, убийствами и без женщин. Общество было у греков таким патриархальным, что даже понятие любовь, по отношению к женщине, не употреблялось. Отсюда можно делать далеко идущие выводы, но не стоит — понятие мужской любви, подразумевало крепкую мужскую дружбу и преданность.

Вообще последнее время гейские темы постоянно всплывают в около исторической литературе, и геями оказываются самые неожиданные личности, начиная от Леонарда нашего Да Винчи, и заканчивая такими внезапными людьми как Альберт их Эйнштейн. А уж культура древней Греции, с их пинусами нараспашку, так и вовсе никак этого проскочить не могла.

Правда же в том, что греки, как все нормальные люди, относились к извращениям с юмором, но спокойно. Разумеется, проявлений этого на улице не любили. До парадов точно дело не доходило.

Бабы запертые дома могли ходить тока в церковь и не чаще трёх раз в месяц, поэтому изменяли они наспех, хоть и с огоньком. Но жёны аристократичных гоплитов всё же были нужны именно как производители детей, ну и хозяйством управляли, и потому утончённым грекам и приходилось искать себе компанию среди других начитанных мужчин, особенно по пятницам. Были ещё гетеры, но они деньги брали.

И все было бы хорошо, но случилось так, что в то время был в Афинах тиран, Писистрат. Слово тиран именно в Афинах носило скорее положительный оттенок на тот момент, и Писистрат, несмотря на имя, этому способствовал.

Он пошёл простым путём — придя к власти, разогнал олигархов. Не всех, а самых наглых. В числе прочих — род Алкмеонидов, запомните, они ещё вернутся. В общем, жил Писистрат, жил, да и умер. Во главе Афин, после кроооохотной такой резни, встали сыновья Писистрата — хитрый Гиппий и умный Гиппарх. И надо сказать, в отличие от русских князей например, друг дружку не резали, а жили хорошо. Гиппий был по дипломатической части больше, и баб большой любитель, а Гиппарх всё больше по экономике да градоустройству убивался. Долго ли коротко они правили, да время пришло инвестиции в страну звать. Тут то братья и вспомнили про Алкемеонидов. От которых остался один Клисфен, который других передушил. Но деньги нужны, проекты были великанские — расселение, соцпрограммы разные.

В народе братьев любили — много добра делали, опять же колонии в богатом Египте выбили, пособия всякие, а главное земля. Гоплиты, сиречь граждане — ценили. Братья Писистратовичи добивались многого без войн, но с выгодой. Торговля, ремёсла, город хорошел. А богатейшие граждане, которые олигархи нелюстрированые, братьев ненавидели. Потому как те трясли с них и землю, и зерном спекулировать не давали, и вообще.

Но только с появлением Клисфена, всё это оформилось в какую-то оппозицию. Начали с малого — понанимали всякое отребье стены в людных местах похабщиной исписывать. Придумывать особо ничего не стали, а упирали на то, что братья не той ориентации, в смысле секса. Ну, больше особо обвинить не в чем — воруют в меру, о людях заботятся.

Короче недовольства не случилось. Тогда Клисфен пошёл другим путём, и организовал майдан. Зависимые от олигархов гоплиты в большинстве своём остались в стороне, а нанятые убийцы добрались до умного Гиппарха, но обломились с хитрым Гиппием. Гиппий воспользовался случаем, и зачистил Афины от всякого сброда, заодно много хорошего конфисковал. Но Клисфен Алкмеонид сбежал. Деньги подлец, в офшоры вывел, и сбежал на личной яхте.

Воспользовался конфискованным Гиппий с умом — склады пуль для пращи организовал, церквушку новую отгрохал. Ну и стены вокруг Афин, от греха. Но главное — программу по переселению. Каждому нищему афинянину — гектар годной земли в курортных зонах причерноморья, подъёмные в виде зерна и 5−6 хороших рабов. И не на пустое место посылал — места выбирал живописные, с бухтой удобной, со скалой отвесной. На скале укрепления, под скалой — домики для бедняков афинских. В общем молодец мужик, о людях думал.

Клисфен Алкмеонид однако тоже не сидел без дела. В общем, по всему видать, не любил он тиранов. Он и сам об этом везде говорил, только его мало кто слушал.

Тут он вернулся к любимой теме про отклонения — и дескать умного Гиппарха убил не кто-то там, а любовник какого-то пацана к которому старик приставал, Клисфен вообще не виноват. Да и Гиппий тоже, говорят, из этих…

Афиняне отнеслись к этому спокойно. «Ну даже пусть Гиппий и гей» — думали они, — «Лишь бы он не был таким пид…сом как Клисфен!»

Клисфен обиделся на всех Афинян. И решил, что демократическая оппозиция нуждается во вливании добровольцев из вне. Для свержения тирании и восстановления демократии лучше всего подходило самое демократическое государство всех времён — Спарта. Но там начались сложности. Он договорился с одним царём, но в Спарте их два. Он договорился с другим — первый просит ещё откаты. Клисфен почувствовал, что его разводят как варвара.

И тут он вспомнил о СМИ. Дельфийский оракул в Дельфах — хорошая, нужная вещь. Все греки туда приходили прогноз погоды послушать, гороскоп узнать. Ну и по случаю вопросы задавали — надо ли войну начинать. Стоит ли колонию основывать. Вот этого-то оракула Клисфен и купил. Ну, так по крайней мере Геродот думал. Не знаю кто такой Геродот, но имя раскрученное, так что мнение солидное.

В общем и три года не прошло после того как Клисфена с Афин выперли, как оракул начал Спартанцам странное говорить. Его предсказания и до этого прозрачностью не отличались, но с определённого момента вообще всякую связь с реальностью потеряли.

Ну то есть приходишь ты из Спарты, за советом, что лучше посадить в этом году, пшеницу али рожь. С тебя дары на свечки стрясли, ты стилус достал, записывать, а пифия корчится, падает в конвульсиях, шепчет на ухо жрецу последние слова и умирает. Ты стоишь, красный такой — ну неприятно же, и люди