Арестантка: Тюрьма Рая - Нина Вайшен

в кучу золы, что оставалась от него. Нет. Это же брат Принс. Она так любит Карлоса, даже после его смерти она держится на вере в него.

Я восстанавливал в голове человеческую анатомию, воображал сердце, кровеносные сосуды, альвеолы легких.

— Ну давай же, мне нужно с тобой поговорить! — процедил сквозь зубы я, стараясь глубоко не вдыхать, потому что прах окутал облаком и меня.

Ничего не вышло. С моим телом этот фокус прошёл. А с Карлосом нет. Пусть я его совсем не знал, эта смерть второй раз разрывала мне сердце. Мне показалось, что где-то далеко слышен крик Принс. Нет. Я напряг воображение ещё раз, и вдруг почувствовал под ладонями твёрдость плечевых костей.

Потом услышал кашель. Дымное облако быстро рассеивалось, и я начал видеть очертания лица Карлоса.

— Что? — спросил он, резко отпрянув от меня и взглянув ошеломлённо, уже без ярости. — Ты, кха-кха, перезаписал меня?

— Эм… я сам не знаю, что произошло, сэр, — я пожал плечами. — Я… просто не хотел, чтобы вы умирали. Принс будет… переживать…

— Как это мило… — Карлос снова закашлялся, сделал паузу, перевёл дух и заговорил так восторженно, что я почувствовал себя звездой вселенского масштаба. — Ты перезаписал меня! Я трижды нарушил правила, связываясь в материальной вселенной. Была запущена программа стирания. А ты! — он встал на ноги и ткнул мне пальцем в грудь. — Ты обратил её вспять. Как это вообще возможно? Какой у тебя уровень доступа?

Он жестикулировал очень чётко, голос его звучал пугающе твёрдо. Я даже немного опешил. Вот я и столкнулся с ним. С тем самым главарём бунтовщиков, тем самым харизматиком, которого по слухам побаивался сам император. Однажды Гомер мне сказал, что Император бы не решился выступить с ним на одной трибуне. Проиграл бы в обаянии несмотря на весь лоск величия. По этой причине на казни Карлосу даже не дали сказать последнего слова.

— Гомер сказал что-то про высший доступ… — наконец сказал я.

— Тебя этот упырь прислал? — Карлос сказал это с таким презрительным разочарованием, что у меня моментально опустело в груди.

— Нет…

— Ты врёшь, а Принс так и не научилась слушать брата…

Когда Карлос плохо сказал про Принс, его магнетизм для меня уменьшился. Никто не должен оскорблять мою невесту.

— Просто вы были не правы.

— В чём? — его губы тронула горькая усмешка, и я против воли ощутил укол совести. — Гомер-таки выкрал браслет. Имперские отщепенцы займут Вегу, построят там города, заставят Землю с ними считаться, а колонистов бросят там, где они есть.

Возможно в этом действительно состоял план Гомера.

— Но я никогда не охотился за браслетом, я на вашей стороне, — сказал я, обнажая запястье, и смутился тому, что одет в дорогой костюм. — И я бы хотел вернуть его Принс, но не могу…

Я показал Карлосу, как у меня под кожей переливались чёрные звёзды. Он долго рассматривал мою руку.

— Твою мать… Это даже не татуировка. Высший доступ… Это какой-то уровень администратора рая? — спросил он, испытующе заглядывая мне в глаза.

Мне показалось, будто я стал ниже его ростом, хотя мы были одинаковыми.

— Не знаю. Я вообще ничего толком об этом не знаю.

— Тогда ты просто кретин, которого использовали, — он всё ещё смотрел на меня, не отрывая взгляда, но я понял, что он мне поверил.

— Да, — я кивнул, пусть это было обидно, но такова правда. — Но больше не хочу им быть.

— Ты уж постарайся, мне как-то неприятно осознавать, что моя сестра влюблена в кретина, — он сурово глянул на меня. — И как ты собираешься действовать?

От его вопроса мыслительный процесс в моём мозге зашевелился с такой скоростью, что я, сам даже не ожидая, решительно выдал:

— Если у меня есть доступ, то я сбегу от Гомера, найду Принс, мы отправимся на Броссар, войду в этот пункт управления. Включу защиту сектора…. Только я не знаю, где этот пункт…

— Трой, — Карлос крепко схватил меня за руку, — Пока ты просто золотая антилопа. Тупое парнокопытное, что сыпет монетами из-под ног.

Я хотел было возмутиться, но он хитро улыбнулся.

— Надеюсь, ты докажешь мне обратное. Последнее, что я смог узнать, у Гомера есть сотня кораблей его сторонников, они прибудут в сектор через три дня. Если ты окажешься на Броссаре раньше, и закроешь сектор, то мы можем победить. Успеешь? — спросил он, крепче сжимая мою руку.

— Успею, — сказал я, и Карлос отпустил меня.

— Где находится командный пункт, знает только Матео, — он прищурил глаза. — А теперь проваливай быстрее, иначе ты просто здесь умрёшь.

Я вспомнил о том, что говорил Конь. Очнуться в чужом раю нельзя. Не оглядываясь, я ринулся в сторону вибрирующей перепонки выхода, выпрыгнул. Моё тело тут же окутала дикая боль. Горло обожгло. По мышцам прошёл электрический разряд.

Когда я открыл веки, свет опалил мне глаза. Я зажмурился, утопая в головной боли. Где я? Слышался писк датчиков, чьи-то голоса. Слов я не мог разобрать.

Браслет. Чёртов браслет визитантес теперь под моей кожей. Это первая мысль, что врезалась в моё сознание. И первый страх. Главное, чтобы Принс не думала, что я предатель.

Карлос. Мне вспомнилось его фактурное лицо. Как он назвал меня тупым парнокопытным. И бросил эти слова: «Надеюсь, ты мне докажешь, что это не так». Докажу. Я всё смогу объяснить Принс. Особенно, если мы доберёмся до Броссара раньше, чем за три дня. И не дадим людям Гомера оказаться в секторе.

Да. Я унял нахлынувшую панику, головная боль стихла. В чьём-то бубняже я уже различил слова:

— Она пробралась… сэр… убить?

Кто пробрался? Кого убить? Принс? Она здесь? Я распахнул глаза и рывком сел на кровати.

— Не… ме… — попробовал я заговорить пересохшим ртом, но смог только проблеять что-то невнятное. — Не смейте!

Вторая попытка стала удачной. Я не просто сказал, агрессивно прокричал. Страх за Принс и ярость клокотали в моей душе. Я вскочил, схватил за горло Гомера, стоявшего рядом. Толкнул к стене. Заметил испуг в его вечно светящихся благодушием глазах.

— Успокойся, Трой, — просипел он сквозь сжатую глотку, но голос его был ровным.

— Если хоть волос упадёт с её головы, я убью вас, — я непросто был готов его убить, готов был задушить голыми руками, и это хорошо виднелось в моих глазах, потому что Гомер побеждённо поднял руки вверх.

— Ладно, никто пленницу трогать не будет, — произнес он, а я попытался нащупать в портупее пистолет, но кобура была пуста. — Отпусти меня.

Я разжал ладонь, сделал шаг назад. Гнев всё ещё кипел во мне.