Маршал Жуков — мой отец - Мария Жукова

После выхода первого издания этой книжки я получила письмо из Санкт-Петербурга от Галины Николаевны Горобец. Она пишет:

«Прочитав Вашу книгу „Маршал Жуков. Сокровенная жизнь души“, считаю своим долгом привести еще одно свидетельство любви и почитания Вашего отца Георгия Константиновича Жукова, спасителя России. В 70-е годы я имела счастье быть знакомой с Анной Григорьевной Эдвард. Среди верующих нашего города это имя известно благодаря ее духовной поэзии. А. Г. Эдвард происходила из богатой и образованной семьи, в 20-е годы была актрисой, играла в спектаклях с Ю. Толубеевым. Во время войны и в последующие годы работала в нейроинституте медицинской сестрой. До последних дней своей жизни она неустанно трудилась, будучи инвалидом, передвигаясь на костылях по квартире, трудилась на ниве Христовой. Многие люди до сих пор хранят ее стихи и ее извлечения из книг духовного содержания. Скончалась она в 1982 году.

В ее крошечной шестиметровой комнатке в коммунальной квартире на Литейном (проспекте. — М. Ж.) на стене висела репродукция портрета Вашего отца кисти Павла Корина. Анна Григорьевна благоговела перед Георгием Константиновичем, молилась за него.

За всю жизнь она единственный раз посмотрела телевизор у соседей по квартире в июне 1974 года, когда были похороны маршала Жукова. И, как православный человек, очень страдала, что не была выполнена воля Георгия Константиновича быть похороненным в земле.

Привожу ее стихи светлой памяти маршала Жукова:

Москва и Курская дуга,И Сталинграда котловина,Какого страшного врагаТы гнал… до самого Берлина.И всех, весь мир освободил,И скрылся вдруг от наших взоров.Кутузову не уступил,В опале был, как был Суворов.Герой, прославленный стократ,Ты спас отцов, сынов и внуков,Но даже твой портрет изъят,Забытый нами маршал Жуков.И многие прошли года,И смерть свое свершила дело,И вспомнили тебя… когдаТвое уже остыло тело.Со всех концов, со всех сторонСтотысячною шли толпою,Но блеском этих похоронНе оправдались пред тобою.Несли все ордена твои,Как у тебя их было много!Да не нужны теперь они —Иные ордена у Бога.К чему здесь этот блеск теперь,Когда нездешний льется свет,И для тебя открылась дверьТуда, где смерти нет!»

Скоро 30 лет, как нет маршала Жукова, а письма, полные не просто благодарности, уважения, преклонения, а самой искренней любви к нему, все идут. От людей самых разных возрастов.

Жена офицера из Хабаровска как-то написала мне: «Не знаю, чему и каким идеалам учить своего сына, а ему всего три года. Я нашла, а скорее утвердилась в том, что настоящим был и остается Ваш отец…»

Настоящим. Какое простое и какое глубокое слово. Настоящий — значит подлинный, неподдельный, истинный. Пожалуй, для меня дорого в отце в первую очередь именно это. Он не казался, не притворялся, а был самим собой, без всякой фальши. Как передать ту красоту величественной гармонии, которая была ему присуща? Гармонии внутренней и внешней… Описывать его на словах — все равно, что пытаться описать Россию (а он часть России, часть народного духа). Она — необъятная, до боли родная, таинственная, мужественная, добрая, страдающая, любящая… И отец такой же. Кровь от крови, дух от духа.

«От лица с правильными чертами, высоким лбом мыслителя и волевым подбородком веяло мужеством и решительностью!»

Однажды я в шутку набрасывала его портрет, а он серьезно позировал мне. Портрет, увы, не получился («художнице» не хватило мастерства), я тогда поняла, как далеко отстоит рисунок от того, кого пытаешься изобразить. Так же и на бумаге: как несовершенны слова, как далеко все это от того, о ком пишешь!

Как-то раз в школе я писала сочинение на тему «Добрые руки матери». Было очень трудно писать о них, хотя они родные, теплые. Так же и отцовские руки описать сложно: если сожмет кулак — одни, а если по голове погладит — другие. Руки и воина, и крестьянина (со шрамом от серпа на мизинце левой руки).

Внешний облик отца описал преданный ему офицер охраны Николай Иванович Пучков: «Георгий Константинович был красивым человеком: от лица с правильными чертами, высоким лбом мыслителя и волевым подбородком веяло мужеством и решительностью. Особенно впечатляли серые с голубизной глаза, отражавшие большую работу мысли. Его внимательный проникающий взгляд выдержать было очень трудно, особенно тем, кто провинился. Георгий Константинович был невысокого роста, но низким не казался. Я объясняю это его внушительным видом и могучим телосложением. Жуков обладал прекрасно развитой мускулатурой, и, несмотря на большой вес, его походка была легкой, спортивной. Сказывалась многолетняя тренировка спортсмена-конника, охотника. Физическая сила Жукова была настолько велика, что однажды, испытывая ее на специальном игровом приборе в парке, он вывел из строя этот прибор: измеритель не выдержал, „зашкалил“».

Хорошо написала мне об отце А. Е. Шуршилова: «Я всегда любуюсь его фотографиями даже в преклонном возрасте: его подтянутостью, его гордой посадкой головы, и вообще в нем столько достоинства, что невольно кажется, что этот человек наделен невероятными качествами как физическими, так и моральными. У меня всегда вызывает улыбку реклама атлетической гимнастики. Конечно, быть физически здоровым и красиво сложенным — это хорошо, но как и где научиться быть таким гармоничным, как наш русский маршал, наш Победа-маршал?!»

Когда меня просят рассказать об отце, я всегда мысленно возвращаюсь к дорогой его сердцу деревне, к его крестьянским корням, к его родителям, к тому, что духовно питало его всю жизнь.

Отец родился 19 ноября 1896 года в деревне Стрелковка (Стрелковщина, как он иногда по-старому называл ее) Малоярославецкого уезда Угодско-Заводской волости Калужской губернии в семье крестьян Константина Артемьевича и Устиньи Артемьевны Жуковых. Устинья Артемьевна, в девичестве Пилихина, была родом из крестьян деревни Черная Грязь, что недалеко от Стрелковки. Как и многие местные женщины, она занималась извозом, была физически сильным человеком, перетаскивала пятипудовые мешки. Унаследовала силу от своего отца, который, как вспоминал отец, мог поднять лошадь или «брал ее за хвост и одним рывком сажал на круп», а также валил сам дубы для постройки дома и клал их на сани.

Константин Артемьевич был подкидышем: его обнаружили трехмесячным на пороге Воспитательного дома в Москве, с ним нашли записку: «Сына моего зовите Константином». Сейчас в этом здании на набережной Москвы-реки находится Академия ракетных войск стратегического назначения имени Петра Великого. (Отец, к слову сказать, стоял у истоков создания этого вида Вооруженных Сил). Бездетная вдова Аннушка Жукова, жившая в Стрелковке, взяла двухлетнего Константина себе на воспитание. От нее и пошла фамилия. Ни сам дед мой, ни впоследствии отец ничего не узнали о своей родословной. Может быть, причина была и в том, что Константин рано, в восьмилетием возрасте, лишился доброй матери. Он выучился сапожному делу и по традиции, как многие мужчины тех мест, уходил в Москву подрабатывать этим ремеслом.