Зола - Алексей Биргер

– Чего-чего? - переспросил Жихарь.

– Ну, период полового созревания, когда им что-то новое и непонятное яйца крутит, а ум за разум заходит. Такое могут отмочить, что охнешь.

– Ну, у меня план хитрый...

– Да не рассказывай ты мне о своем плане. Мне его нет никакого интереса знать. Я свое дело сделал - и довольно.

– И хорошо сделал, - сказал Жихарь. - Одного не пойму, зачем тебе столько денег. Живешь у себя в глуши, особняк не возводишь, на баб не заглядываешься... У тебя, небось, яйца не крутило, даже когда ты мальцом был?

– Не крутило, - спокойно согласился взрывник.

– И неужели никогда не хотелось, не влекло тебя?

– Ну... - Взрывник пожал плечами. - Врать не буду, но так не помню, чтобы глаз западал.

– И не думал о том, чтобы кто-нибудь рядом был? Чтобы не помирать в одиночестве?

– Нет. От женщин расход один. Нервы и хлопоты. Да ещё неприятности. Подкатывала тут одна. Банкирша, понимаешь, - губы взрывника скривились в издевательской улыбке. - Вроде, деловая, а послушал, чего она хочет и как... Тьфу! С такой и влипнуть недолго, сама попадется в два счета, и в два счета же тебя заложит. Я перед ней вообще сделал вид, что она адресом ошиблась и за другого меня принимает. Нет, женщин и деньги разводить надо, а то... - он покачал головой, подбирая выражение поточнее. - Такую свинью подложат, что век из-под неё не вылезешь.

– Что девки за деньги - это и накладно, и ненадежно, кто ж спорит, заметил Его собеседник. - Но ведь иногда въедет в тебя девка и по любви...

– Ну, это ещё неизвестно, от кого больше горя нахлебаешься, - возразил хозяин, - от тех, кто за деньги или от тех, кто по любви.

– Ну, так ведь и деньги в могилу не унесешь! - попробовал подначить Жихарь. - Если оставлять некому, то хоть пожил бы в радость.

– А я радуюсь тому, что они у меня есть, - сказал взрывник.

И сказал это так, что Жихарь больше не задавал вопросов. Только поглядел на взрывное устройство на краю стола и задумался. Видно, о своем "хитром плане", который взрывник осудил, даже подробности выслушать не пожелав.

4

В двери квартиры что-то звякнуло и зацарапало, дверь открылась. Темная фигура проникла в прихожую, порылась в наплечной сумке. Щелчок - и лучик фонарика скользнул по темному пустому помещению. В свете фонаря стало видно, что человек, в пустую, ещё не обставленную, квартиру - совсем молодой парнишка. Скорее подросток, чем юноша, и скорей старшеклассник, чем студент. Светя фонариком в пол, он прошел в одну из комнат, подошел к окну. За окном темнела огромная труба, сейчас не дымившая. Паренек, облокотясь о подоконник, поглядел вниз. Кирпичная постройка, из которой поднималась труба, сейчас тоже была различима лишь неясными очертаниями - этакое смазанное неровное пятно посреди мерцающего снега. Снег мерцал и отсвечивал даже на пространстве, где не было фонарей: последний фонарь горел над воротами ограды, примыкавшей к постройке, а дальше тянулось не освещенное поле. Паренек вытащил из наплечной сумки большой полевой бинокль, поднес его к глазам, повертел колесико настройки, стал пристально вглядываться в темноту и тишь за окном. Видно, и в этой тьме он различал нечто очень важное для себя - вся его поза говорила о возрастающем напряжении.

Положив бинокль, он теперь глядел во тьму невооруженным глазом. Его пальцы машинально барабанили по подоконнику, выбивая знаменитый бразильский ритм из кинофильма "Генералы песчаных карьеров", потом паренек замурлыкал мелодию себе под нос и, забывшись, пропел два раза подряд про то, что "... если б мне хоть раз набраться сил, вы дали б мне за все ответ". Возможно, его самого смущало, что силенок у него недостаточно, и терзали его подростковые комплексы, что он никогда не возмужает и не заматереет. Вот тут он ошибался. Долговязый, с узкими плечами, с худой шеей - этакий немного смешной гусенок - он был из тех, кто на самом деле стоит на пороге быстрого, почти стремительного, возмужания, когда буквально за несколько месяцев крепнет каждый мускул, плечи раздаются, гусенок превращается в орленка, с хищной уверенностью поглядывающего вокруг. Такие пареньки нравятся и девочкам, и взрослым женщинам - постороннему эта привлекательность может показаться странной, но, если вдуматься, в ней нет ничего удивительно. Женщин притягивает это магнитное поле готовой расцвести и проявиться силы, хотя многие женщины этого не осознают и объясняют свое влечение тем, что такие нескладные пареньки будят в них защитный материнский инстинкт, стремление взять их под свое крылышко... Но все совсем наоборот: безошибочным инстинктом женщины угадывают, что это они найдут лучшую защиту под мощным крылом такого паренька, когда его крылья окончательно разовьются и окрепнут. Приблизительно таким "нескладенышем", которому надо только помочь осознать заряд его мужской силы, Байрон изобразил своего Дон Жуана в главах о его детстве. Что ж, Байрон был прав: потенциал Дон Жуана стал бы различим в этом закомплексованном тинэйджере всякому, умеющему видеть и понимать.

Оторвавшись от окна, паренек посветил фонариком по стенам комнаты, потом пошел в другую. Он явно что-то искал - но что можно было найти в совершенно пустой, не обжитой квартире. Совершая обход, он потрогал батареи. Батареи работали. Он прошел на кухню, потом заглянул в ванную. В ванной он не побоялся зажечь свет - ведь этот свет невозможно было увидеть извне. Он пустил воду - вода потекла, и горячая, и холодная. Теперь, при свете, стало заметно, насколько он бледен - мертвенно, смертельно бледен... То есть, если бы было, кому замечать.

Впрочем, кажется, полуночный визит паренька в квартиру только-только сданного и не до конца заселенного дома - в квартиру, к которой он, совершенно очевидно, не имел никакого отношения - не остался незамеченным. Входная дверь тихо открылась - настолько тихо, что паренек вряд ли бы что-нибудь расслышал, даже если бы вода в ванной не шумела. В дверном проеме на секунду возник силуэт большого грузного мужика - именно силуэт, в коридоре было включено освещение, и черты мужика, входившего во мрак против яркого света, невозможно было разглядеть. Дверь так же тихо затворилась. Мужик прислушался к шуму воды, удовлетворенно кивнул сам себе. Подкрался к приоткрытой двери ванной, заглянул в щелочку. Теперь, когда лицо его озарилось вертикальной полоской света, можно было разобрать, кто он такой это был Жихарь.

Мальчишка закрыл краны, поглядел на воду, собравшуюся в ванной. Попробовал её пальцем, отдернул руку - вода была горячей. Он улыбнулся отрешенной улыбкой - той улыбкой, что возникает из пустоты и в пустоте растворяется, улыбкой, в которой нет радости, нет грусти, нет вообще никаких эмоций, которая больше похожа на машинальное движение губ, чем на живое отражение внутренней жизни человека. Закатав рукава, паренек поглядел на свои запястья, задумчиво потрогал их. Потом выдернул затычку, вода стала быстро уходить, образуя водоворотики над стоком. Он глядел, как утекает вода, периодически переводя взгляд на свои руки. Вытащил карманный ножик, открыл, провел ножиком по одному запястью, потом по другому, словно примеряясь, как это будет, когда он чиркнет с настоящей силой, опять улыбнулся - нехорошей улыбкой человека, рвущегося поиграться со смертью, и при этом ещё не очень представляющего, что такое смерть.