Рассказ о говорящей собаке - Михаил Лоскутов

Сначала у публики взяли десять предметов, а стали отдавать — оказалось четырнадцать.

Ящик с женщиной распилили. Когда же стали составлять — голова не приклеилась, а женщина вышла из ящика без головы. Доктор этого не заметил, а женщина тоже не заметила, что она без головы, и начала убирать приборы. Тогда публика стала кричать, и доктор поспешил вернуть женщину в ящик и опять приставил к ней верхнюю часть.

— Айн, цвай, драй! — сказал он и махнул палочкой.

Женщина вышла.

— Не та голова! — закричала публика.

Доктор взглянул — голова у женщины была с усами, с седой бородой клинышком.

— Что за история! — развёл руками доктор. — Я не знай, откуда взялась эта голова. Чей это голова?

— Это моя голова! — закричал какой-то мужчина в публике. Он встал. Действительно, на нём была голова помощницы доктора.

— Тут произошейль какой-то путаница! — сказал доктор. — Ничего, мы сейчас разберёмся. Не нужно волновайсь, граждане. Пожалуйть, гражданин, на минутка в контора. Ви будете получайль свой голова обратно.

Публика много смеялась, а доктор увёл помощницу и мужчину за кулисы.

— Видишь, эта палочка гораздо хуже, — сказал Сане Валя.

На другой день доктор не выступал, на второй и третий тоже. А на четвёртый в городе появилось объявление, что доктор Каррабелиус заболел и выступать не может. Саня и Валя три дня сидели дома, а потом встретились на улице.

— Он не заболел. Всё дело тут в палочке, — сказал Саня.

— Ах, как нехорошо, что мы взяли эту палочку! — сказал Валя. — Что же он теперь будет без неё делать?

— Я думал о том же, — сознался Саня. — Я не хотел и трогать палочку все эти дни…

И им стало очень жаль доктора Каррабелиуса: ведь он теперь сидел дома и ничего не мог сделать. Он был очень неловкий и даже не умел нырять в воду.

Начали они думать, как бы вернуть доктору палочку. А тут весь пионерский отряд, в котором они состояли, тоже заговорил о болезни иллюзиониста, который всем ребятам так нравился. Всем было жалко доктора Каррабелиуса.

Тогда Саня и Валя решились пойти к доктору и рассказать всё прямо.

Они пришли в цирк и отправились за кулисы. За кулисами они увидели деревянную лестницу. Они поднялись по ней и очутились в каком-то грязном, тёмном коридоре. Они толкнули первую дверь, и оттуда высунулась голова в синем колпаке; одна половина лица у неё была синяя, а другая — жёлтая.

— Где тут живёт доктор Каррабелиус? — спросили ребята.

— Гав-гав-гав! Вторая дверь налево! Каррамбам-бам! — закричала голова и показала язык.

Ребята удивились. Потом они постучали во вторую дверь налево и вошли.

Тёмная комната вся сплошь была заставлена такими странными предметами, что ребята сначала даже испугались. Тут стояли ящики на колёсах, восковые фигуры, цилиндры, детская коляска, ведро и множество других предметов. Часы были похожи на барабан, стол висел на верёвочке, и к нему был приделан чемодан. На столе стояла стеклянная банка, и в ней лежал сапог.

Доктор Каррабелиус сидел посреди всего этого в кресле. Он был не во фраке, а в трёх пальто и одном пледе. Кроме того, на нём были повязаны два клетчатых шарфа. Волосы доктора были всклокочены. Он пил пиво из огромной кружки и смотрел куда-то сквозь ребят.

— Здравствуйте! — сказал Саня. — Вы нас узнаёте?

— О!.. Здравствуйте. Ещё бы! — сказал доктор обрадованно. — Вы племянники абиссинского негуса Бубби и Кубби.

— Нет.

— Вы певицы венской опера? Нет? Я очшень часто ошибайсь.

— Нет, мы Саня и Валя.

— Ах, Саня и Валя, которые умейль ныряйль! Как я очшень большой рад! Садитесь, пожалуйста, на диван.

Ребята хотели сесть на диван, но он вдруг разъехался на две части.

— Цыц! Назад! — сказал доктор дивану, и тот опять съехался.

— Он больше не будет, садитесь.

Ребята сели, но тут из-за угла выкатилось кресло на середину комнаты и сказало человеческим голосом:

— Эне-бене, ки-ка-пу…

— Штен, нихт шпрехен! — прикрикнул на него доктор, и оно ушло назад.

— Ну, что ви скажейт мне хорошего, мои милые друзья?

— Доктор, — сказал Саня. — Мы очень хотели бы быть иллюзионистами.

— Иллюзионист?! — удивился доктор, потом засмеялся и откинулся на спинку кресла. — Иллюзионист? — повторил он ещё раз и покачал головой. — Ах, милый, милый дети! Ви не знайт, что такое иллюзионист. Есть маленький сказка о человек, который выдумал себе волшебное царство и жил в нём. «Как прекрасно, даже сердце замирайт», — думал он… А потом вдруг посмотрейль и видит — всё это ненастоящий, глупый; стен — ненастоящий, диван — фальшивый, солнце — картонный, смех — чужой. Да, да, дети, даже слёз — ненастоящий… Много уж мне год, и я не плакайль, и у меня нет на свете ни один друг. Вот один друг, и он… он тоже плакал ненастоящий…

Тут доктор взял восковую фигуру, надавил на ней кнопку, и фигура заплакала.

— Вот, милый дети… В конец жизнь этот человек посмотрейль и видит, что есть иллюзион, а настоящий жизнь не умеет. Смотрите: у него на окне стакан замёрз вода, на тарелка — большой пыль. И он не умеет ныряйль… Нет, дети, не надо быть иллюзионист. Лучше давайт я вас угостил яичница.

Доктор встал, зажёг спиртовку и, взяв с полки цилиндр, начал бросать в него яйца, одно за другим.

— У меня нет сковородка. Ну ничшего, мы будем жарить яичница в эта шляпа.

Он разбил яйца и помешал их в шляпе, а потом посмотрел в неё — оказывается, шляпа была пустая.

— Ну вот, — развёл доктор руками. — Даже мой предмет больше меня не слушайся. Я не могу вас угостить яичница…

— Доктор, — начал Саня, — нам очень всё-таки хотелось бы делать всё, как вы…

— Дорогой дети, — прервал его доктор. — Я был весь свет. Я ездил Испань, Африка, Португаль и такой маленький стран, который вы ещё не знайт. Я видел столько человек, сколько у вас нет волос на голове… Я знал сотни наездник, фокусник, эквилибрис, гипнотизёр, велосипедис, прыжок в сетка, прыжок без сетка, бой быков, укротитель львов, дрессировщик ящериц — и все они ходийль с понуренным голова… Я был на родине, и мне не биль кушаль, а на меня смотрейль хмуро и злой… Я приехаль ваша замечательная страна, и меня люди смотрейль, что делает глупость. Он делает иллюзиографин, когда нужен настоящий графин. Ваша страна нужен много хороший настоящий вещь, настоящий фабрик, настоящий парк… Вы должны мечтайль быть не иллюзионист, а лётчик, учёный, капитан…

— Неправда! — закричали тут ребята в один голос. — Мы знаем, почему вы не выступаете. Вы потеряли палочку!

— Палочка? — удивился доктор. — Какой такой палочка?

Саня тут вытащил из-за пазухи завёрнутую в бумагу волшебную палочку.

Ребята наперебой начали рассказывать доктору всё-всё: и как они взяли палочку, и как его жалели, и как все их товарищи жалеют доктора.

Тогда доктор схватил вдруг ребят и крепко прижал к себе.

— Дети! — сказал он. — Дорогой дети! Я был неправ. Я теперь знайль, для кого работ иллюзионист нужен. Смотрите на мои глаза: вот первый настоящий слёз за сорок лет жизнь иллюзионист… Ну, а теперь возьмите палочка! Отвернулся и сказайль: «Айн, цвай, драй».

Ребята отвернулись, взмахнули палочкой и, сказав «айн, цвай, драй», повернулись обратно. Доктор стоял во фраке. Он весело хлопнул в ладоши — появилась его помощница.

— Я совсем вовсе теперь здоровый! — сказал доктор. — Пошёль делать объявляйль, что я работайль, потому что палочка нашёлся.

И на другой день по городу были расклеены афиши:

«Волшебная палочка нашлась!

Доктор Каррабелиус возобновил работу и устраивает большое представление для пионеров и всех ребят города.

Волшебная палочка нашлась!!!»

Рассказ о говорящей собаке

Вообще говоря, говорящих собак на свете нет. Так же как говорящих лошадей, леопардов, кур, носорогов.

Собственно, науке известен только один такой случай, это — знаменитая говорящая собака Мабуби Олстон. Она принадлежала известному доктору Каррабелиусу, но где она находится в настоящее время, никому не известно. История эта — истинная правда. Произошла она не так давно, в маленьком, очень далёком и захолустном городке Нижнем Таратайске, на реке Бородайке.

Излишне говорить, что город Нижний Таратайск никогда до этого замечательного события не только не видал говорящих собак, но даже обыкновенными собаками, как город маленький, не изобиловал. Было в нём ровно шесть собак, причём одна из них неполная. Она имела только три ноги и один глаз; всё остальное она растеряла за свою долгую и бурную жизнь. Но это не мешало таратайским собакам быть особенными.

Естественно, что все жители города знали всех шестерых собак наперечёт. Они даже составляли известную гордость Таратайска. Эту гордость подогревали особенно владельцы собак, люди тщеславные и самолюбивые. Поэтому и все жители считали, что таратайские собаки самые умные на свете. Все говорили: «Наши собаки». Приезжих спрашивали; «Вы ещё не видели наших собак?» Возвращаясь поздно домой, таратайцы говорили: «Это лают наши собаки» — и слушали их, точно пение соловьев.